– Так ты не возражаешь?

– Хорошо, поезжай. Только не больше, чем на час-два. И пусть с тобой обязательно поедет Джон.

20 июня 1887 года, понедельник

Мотив и возможность

Джек Финнеган с любопытством озирался по сторонам. Пыльный, неуютный двор Скотланд-Ярда никогда пустовал. Сейчас возле одного здания толпились кэбмены, кондукторы и кучера омнибусов, которые явились получать лицензии и предпочли ожидать своей очереди на воздухе, нежели в душном вестибюле. В стороне от них, под табличкой «Бюро находок», стояла группа горожан; на двери был прикреплен листок бумаги, на котором крупными неровными буквами было написано: «Распродажа».

– Я много слышал о знаменитых скотланд-ярдовских распродажах, – обратился газетчик к инспектору Найту, который стоял рядом с ним в тени одинокого чахлого дерева. – Там продают вещи, забытые в кэбах и омнибусах, верно?

– Те, что не были востребованы в течение трех месяцев, – неохотно откликнулся инспектор.

Потерянные шляпы, ботинки и сумки его совершенно не интересовали, особенно сейчас, когда он договорился встретиться с главным полицейским врачом.

– Говорят, всего за шиллинг можно купить отличный зонт.

– Боюсь, вы будете разочарованы, мистер Финнеган.

– Не возражаете, если я все же одним глазком…

– О, разумеется! – великодушно позволил Найт, заметив маленького доктора, который входил во двор через арку со стороны Уайтхолла.

Репортер, который уже рванулся было к бюро находок, тоже увидел Финдли и остался.

– Кажется, я не опоздал, – подойдя, сказал Сэмюэл Финдли. – Я ознакомился с тем, что вы мне вчера принесли, Найт, и готов об этом поговорить. Но сначала я приглашаю составить мне компанию за ланчем. Я знаю одну таверну на том берегу, там и побеседуем. Это недалеко.

– Честно говоря, я предпочел бы… – замялся инспектор, но доктор не дал ему договорить:

– Ну-ну, хотя бы иногда вы должны питаться как следует! Знаю я вас, полицейских! Репортеры, полагаю, – он покосился на Финнегана, – в этом отношении от них ничем не отличаются.

По Нортумберленд авеню они спустились к Темзе. Всю дорогу инспектора подмывало расспросить доктора, но на улице им приходилось постоянно лавировать между прохожими, а когда троица пересекала реку по мосту Чаринг-Кросс, там как раз загрохотал железнодорожный состав.

Очутившись на другом берегу, среди складов и речных верфей, они зашли в неприметное заведение, приютившееся между двумя причалами. Внутри было тесно и шумно. Побеленные стены давно уже утратили свой первоначальный цвет, а деревянные потолочные балки почернели от копоти, оседавшей на них десятилетиями. Зато оконные стекла были чистыми и прозрачными – видно, хозяин заботился об этом, чтобы экономить на свечах. Ароматы готовящейся еды, пива и табачного дыма были настолько густы, что заглушали запахи натруженных тел – посетителями были в основном матросы, лоцманы, рабочие доков и прочий речной люд.

– Место непрезентабельное, и меню не отличается разнообразием. Но зато здесь всегда гарантированно свежая рыба, – прокомментировал Финдли, когда все трое сели в углу за прочный, грубо сколоченный деревянный стол.

Найт покосился на компанию здоровенных горластых грузчиков по соседству: он и сам на месте здешнего хозяина не рискнул бы подсунуть таким едокам рыбу с душком.

Подошел служитель, смахнул полотенцем крошки со стола и, не спрашивая, поставил перед каждым уже наполненную тарелку. Еда была у всех одинаковой – увесистый кусок трески с печеной картошкой – и волнующе аппетитной. Через минуту на столе появились три кружки пива.