– Странно, что доктор Кэмпбелл решил открыться именно вам, – усомнилась Патрисия. – Он видел вас, наверное, только в компании полицейского.

– Думаю, у него просто не было выбора – он боялся, что его вот-вот арестуют… Вспомнил! Пока мы с инспектором были еще в кабинете, Кэмпбелл принялся делать выписки из какого-то журнала. На самом же деле, возможно, он только делал вид…

– Кто еще мог?

– Сестра Барлоу… Да я почти со всеми перекинулся парой слов – я здесь уже несколько часов… Нет, угадать невозможно!

– Давайте внимательно рассмотрим бумагу, – предложила девушка, чувствуя, как в ней разгорается сыщицкий азарт. – Может быть, это бланк, на котором врачи выписывают рецепты? Вдруг там есть печать или подпись!

Они принялись выхватывать друг у друга записку, вертеть ее, разглядывать с обеих сторон.

– Обычная писчая бумага, – заключил газетчик.

– Ошибок нет – писал кто-то грамотный. Однако буквы печатные, неровные…

– Печатные – чтобы невозможно было узнать почерк.

– Возможно…

– А неровные, потому что автор торопился.

– Да, вы правы.

– По этой же причине он сократил длинное слово: «арка Велл-на» – это, конечно, арка Веллингтона.

– Правильно, – кивнула Патрисия.

– Завтра там, наверное, будет столпотворение.

– Но ведь вы пойдете на эту встречу?

– Обязательно! Или я не репортер?

Девушка коснулась пальцем строчки:

– Здесь сказано: «Приведите свидетеля».

Финнеган аккуратно расправил записку и вложил ее между страницами блокнота.

Инспектор Найт впервые разговаривал с доктором Баббингтоном и сейчас внимательно его изучал. Около сорока лет, слегка вытянутое умное лицо, карие глаза – от его облика веяло спокойной уверенностью. Низкий бархатный голос и неторопливая речь усиливали это впечатление.

– Я исключаю отравление, – сказал врач. – У Купер сотрясение мозга, а одним из типичных симптомов этой травмы является рвота. Ее приступ мог быть дополнительно спровоцирован переутомлением после прогулки.

«Мисс Кроуфорд!» – мысленно скрипнул зубами Найт, поблагодарил врача и вышел в коридор. Там он почти сразу натолкнулся на Джека Финнегана. Тот бодро отрапортовал:

– Мисс Кроуфорд благополучно отправлена мною домой в сопровождении лакея!

Инспектор пробурчал что-то вроде: «Неужели кто-то на небесах услышал мои молитвы?»

– Я только что узнал, – газетчик приблизился к нему и понизил голос, – блондинка из приемного покоя шепнула: уборщицу отравили. Это правда?

– Нет. Но появились новые сведения.

– Я что-то пропустил?

– Сейчас узнаете.

Когда инспектор Найт и Финнеган появились кабинете главного хирурга, тот, сидя за столом, поднял голову от журнала и обреченно вздохнул:

– Снова вы.

Инспектор подошел почти вплотную, оперся обеими руками о столешницу и наклонился вперед, глядя врачу прямо в глаза. При этом он отметил, что другой на месте Кэмпбелла невольно отпрянул бы назад, но тот даже не шелохнулся. Было непонятно: говорило это о твердости духа хирурга или же о том, что он просто слишком устал, чтобы реагировать на подобные приемы.

– Вы сказали, что не представляете, кто из ваших сотрудников может быть убийцей, – проговорил Найт жестким, официальным тоном.