У Павла с души свалилась огромная каменюка. Ему не пришлось, теряя время, пробивать стены армейской бюрократии своим лбом.

– Пока «Титаны» держатся, мы попытаемся выдернуть вас всех. Бросайте всё! Всю технику, которая едет тише семидесяти кэмэ! Прорыв танкистов создал коридор, ваша и наша артиллерия сможет его какое-то время поддерживать…

Дураком адмирал не был, и объяснять ему на пальцах, что он задумал, Павлу не пришлось.

– Уже придумал, кому жить, а кому отход прикрывать? – оборвав Павла на полуслове, спросил Весенин.

Вот эта часть плана была самая непростая с моральной точки зрения. Все разом войска Весенина позиции покинуть не могли. Иначе вертушки усядутся им на плечи, и организованное отступление быстро превратится в паническое бегство, а затем и в бойню. Да и кому-то надо было остаться прикрывать артиллерию, которая по плану должна была интенсивным огнём прорубать и поддерживать коридор до Заставы.

– Нет, я не…

– И правильно сделал. Я просчитался, мне и грех на душу брать. Штаб мой остаётся, и морячки родные. Ну и мобильные комплексы, кроме них сражаться с вертушками некому. Будем держать позиции, пока остальные к твоей заставе не прорвутся. А потом… взорвём орудия, рассеемся, и малыми группами начнём отходить к Владивостоку.

На словах это звучало как адекватная тактика, на деле же «рассеемся» означало, что единицы из оставшихся смогут выжить, отсидевшись за кустиками.

– Понял. Только… товарищ адмирал флота, орудия взрывать не надо. Пришельцы ими вряд ли смогут воспользоваться. А нам они ещё могут пригодиться.

– Опять уел старика, – проворчал Весенин, – но ты прав. Не работают против этих гадов наши стандартные трюки, прописанные уставами. Пора нам дорогу вам, молодым, освобождать. Ладно, как соберём колонну, я тебе сигнал подам. Конец связи.

До Заставы танкистов из тридцать второго добралась в лучшем случае половина. Да и то на машины, первыми вырвавшиеся из окружения, без слёз смотреть было невозможно. Навесные блоки брони у всех сорваны, на корпусах живого места нет. Без спасительной «кольчуги» каждый выстрел вертушек выгрызал в танках чудовищные дыры. Головная машина с лязгом остановилась возле стоящего на трассе МКП Павла. Откинулся люк и на броню выбрался человек, в чёрном от сажи комбинезоне.

– Старший лейтенант Терехов, – приложил он ладонь к шлему. – Прибыли…

Лейтенант огляделся, пытаясь сообразить, куда именно он прибыл. Чистое поле, дорога. Толпа МКП, выстроившаяся на обочине.

– Ты полком командуешь, Терехов? – спросил Павел, прикидывая в уме потери тридцать второго. Куда делись все полковники, майоры и капитаны?! Это ж сколько они людей потеряли!

– Э-э-э… не знаю, – честно признался лейтенант. – Головная машина несколько раз менялась. Так получилось, что я впереди колонны оказался в итоге.

Позади изувеченного головного танка начали останавливаться и остальные выжившие счастливчики. Окинув взглядом машины, Павел понял, что тридцать второй отдельный танковый полк, сократившийся чуть ли не до батальона, в спасении сил Весенина ему не помощник. Это не боевая часть, а толпа перепуганных и жутко уставших людей. Вон как лейтенанта из стороны в сторону шатает!

– Отходите на Заставу. Отдохните. Час, не более. И начинайте восстанавливать машины, нам лишние стволы сейчас позарез нужны. Я передам нашей ремонтной службе – вам окажут всесторонне содействие.

– У нас ещё раненые…

– Это без вариантов. Передавайте их в госпиталь. Но только тяжёлых. Я понимаю, что вам крепко досталось, но сражение ещё не закончено.