– Ребят, что у вас? – по интеркому спросил Павел, едва не откусив себе язык из-за сильной тряски.

Лётчики не ответили. То ли отчаянно боролись за жизнь воздушного судна, то ли у них вышла из строя аппаратура связи. Но и без их предупреждений Павел чувствовал, что «Драккар» теряет высоту. Быстро. Слишком быстро. Он мог активировать аварийный отстрел своего мобильного комплекса. Мягкое приземление ему бы обеспечили антигравитационные двигатели. Сам бы он спасся, но у всех оставшихся на борту был неиллюзорный шанс угробиться при жёстком приземлении. Даже МКП вряд ли могли бы защитить своих операторов, инерция на такой скорости штука страшная, размазала бы тела в желе!

Вместо отстрела Павел, наоборот, вцепился манипуляторами в удерживающую в транспортном гнезде МКП раму. И активировал антригравы. Конечно, на массу всего «Драккара» они и близко не были рассчитаны. Но хоть какой-то процент от мощи удара они должны были скомпенсировать. А удар последовал в следующее мгновение.

Что там антигравы смогли погасить, неизвестно. Но полковника тряхнуло так, что он чуть рёбра себе об ремни не переломал. Врезавшись в землю, «Драккар» начал кувыркаться, и Павел себя почувствовал полотенцем в стиральной машине. Молотило его нещадно, и организм решил на время из этой пыточной устраниться, отключив сознание.

Пришёл в себя полковник в тот момент, когда транспортник остановился, зарывшись в глинистую почву. Полковнику, и всем закреплённым на правом борту МКП повезло. Транспорт лежал, завалившись на левый бок. Поданная команда на штатное освобождение захватов не сработала – повреждения коснулись и управляющих цепей «Драккара». Пришлось задействовать аварийную систему. Сигнал заставил сработать запал в термитных шашках, которые просто пережгли удерживающие «Мухтар» балки. Павел заставил машину сесть, а потом скатиться с борта самолёта на землю. Рядом с ним бухнулись ещё четыре машины. По крайней мере, все на правом борту выжили. Пройдя вдоль разбившейся машины, Павел увидел кабину пилотов, смявшуюся от удара в лепёшку. Вырвав побелевший от многочисленных трещин иллюминатор, Павел заглянул внутрь кабины. М-да, здесь спасать уже некого. Лётчиков как прессом раздавило между слоями металла. Оставалось выяснить судьбу пяти мобильных комплексов с левого борта. На командирском интерфейсе машины светились зелёным с несколькими незначительными оранжевыми повреждениями систем. Но их операторы на вызовы по рации не отвечали. Или погибли, или приложило их сильнее, и они сейчас валялись в кабинах в отключке.

– Слушай мою команду! Нам надо перевернуть «Драккар»! Плечом в корпус упёрлись и толкаем! Раз-два…

Скомандовать «три» Павел не успел. Сбившие транспорт капли вернулись, чтобы завершить начатое. Палили они плотно, их лазерные выстрелы превращали глину вокруг мобильных комплексов в остекленевшую массу. Доставалось, естественно, и самим МКП, но «кольчуга» пока держалась.

Люди устали. Причём, прежде всего, устали морально. Павел их понимал – они уже представляли себе безопасный уют Заставы, и тут пришельцы решили устроить им авиакатастрофу. Надо было и людей из-под самолёта вытаскивать, и оборону организовывать. И, как назло, он остался единственным в строю офицером – Швецов был под «Драккаром».

Решив про себя, что он с одним МКП будет отбиваться от угрозы с воздуха, в то время как троица «Мухтаров» будет пытаться перевернуть транспорт, Павел выглянул из-за «Драккара». Оценил, называется, обстановку – едва корпус мобильного комплекса показался над бортом, в него тут же врезалась капля! Похоже, пришельцы основательно решили взять на вооружение тактику камикадзе. Павлу очень повезло, что удар пришёлся по касательной, защиту кокпита он не проломил. Но двадцатитонная машина пролетела несколько метров и рухнула на спину.