Шеф выразительно посмотрел на нее.

— Завтра снова к вам сюда прийти? — пробурчала она.

В этот момент она ненавидела все: и себя, и этого грязного, плохо пахнущего мужчину, и даже ничего не подозревающего немца. Ведь надо же было такому случиться!

— Ну и глупая ты! Видик мне привезешь, поняла?

— Что вы! — Маша всплеснула руками. — Я вовсе не хочу никуда ехать, ни в какую Германию. Я собиралась…

Маше так хотелось наврать, сказать, что выходит замуж за известного спортсмена Владимира Берцева, и тогда… конец и их отношениям, и этой никчемной поездке за границу. Только Володя больше не звонил.

— Плевать мне, что ты собиралась, — разозлился не на шутку шеф. — Все деньги, что он тебе будет платить, складывай, на дрянь не разбазаривай, потом съездишь в такое место, я тебе адрес напишу, там видиками к нашим телевизорам торгуют. Стоят недорого. Это у нас…

— Как недорого? — На глазах Маши выступили слезы. — Они стоят половину «Жигулей», где я вам столько денег насобираю.

— Глупая, это у нас они так стоят, а там…

— Я не хочу никуда ехать!

— Тебя посылает Родина, хочешь ты или нет! Все! О видике поговорим позже. На месяц едешь. Мир посмотришь. И с этим, как его там, Бетховеном пообщаешься. Он тебе ФРГ покажет! Поняла, дуреха! — Шеф орал, словно медведь в берлоге. — Этот немец, когда про тебя спрашивал, прямо весь заходился. Что он в тебе нашел? — Шеф опять притянул Машу к себе и немытой лапой пробрался под юбку. — Фу ты, — разочарованно протянул он, натолкнувшись на худенькие бедра. — Черт-те что! Ни кожи ни рожи! Везет же таким! Вот Сазонову хотя бы взять! Так баба в теле, и сиськи, и…

— Отправьте вместо меня Сазонову. Она хорошо говорит по-немецки.

— Не учи меня, кого посылать! — окрысился шеф. — Ей до тебя в этом еще… Только в этом. Во всем остальном! — Шеф улыбнулся, вспоминая аппетитную Сазонову. — И что они все в тебе находят?

— Отправьте Сазонову, я, если хотите… — Маша решила, что уж лучше здесь отрабатывать повинность, чем на видик в Германии собирать. Знала она своего шефа, если что задумал, не слезет с нее.

— Да не желает он Сазонову!

— Он ведь ее не видел. Она красивая, одевается хорошо. Все шмотки из-за границы.

— Он ее лошадью обозвал, вот так! — раскололся шеф. — И еще, когда мы выпили с ним, сказал, что с такими знаниями языка только солдат в борделе обслуживать. Ха-ха-ха, — противно рассмеялся он.

— Не может быть, он так сказал? — не поверила Маша.

— Ну не говорил, просто намекнул, тебе не все равно? Или обиделась за своего хахеля?

— Никакой он мне не хахель!

— Знаю я про тебя все! Слаба ты на это дело. А? — Он опять залез Маше под юбку.

— На какое дело? — не поняла Маша.

— Ну, поговорка такая есть: «Слаба на передок». Не слышала? Мала еще! В общем, так, оформлять тебя будем. Подготовься. С райкома начнем.

Все партийные съезды Маше пришлось выучить вновь наизусть. После сдачи экзаменов по истории партии в институте знания подрастерялись, пришлось зубрить снова. Оставалось пройти медицинскую комиссию. С этим Маша считала, что вообще не будет проблем. В ведомственной поликлинике своего министерства недавно полную диспансеризацию проходила. Но со здоровьем оказалось не все так гладко.

— Выпустить за границу я вас не могу, — сказала ей после осмотра врач-гинеколог.