— Да, вы так считаете? — печально протянула Мария.

Ей вспомнилась недавняя командировка с шефом в другой город.

Отдельное СВ. И его натиск, которому нельзя было воспротивиться. Афанасьев Степан Степанович, начальник ее отдела, примерный семьянин, уверял, что не любит жену, что не сегодня-завтра бросит ее и тогда…

Начальник был толстый и противный. Ни по-какому он Марии не нужен. «Главное, не залететь», — лежа на полке мягкого, привилегированного вагона, под стук колес и ерзание потного тела думала она. Спасибо, коньяком армянским угостил, в сухую бы ни за что!

Задержку через месяц восприняла как наказание судьбы.

— Сколько? — спросил начальник, когда она, оставшись после работы, робко вошла в кабинет.

— Что сколько?

— Сколько нужно на аборт?

— Я… я не знаю.

— Узнай.

— Пятьдесят, — сказала подружка Катька. — У меня знакомая врачиха в больнице по-тихому сделает. В тот же день дома будешь. Мама не заметит. И на работе тоже.

Рассудительная и серьезная Катя всегда приходила ей на помощь.

— У меня только сорок. Свою десятку добавь, — нахально заявил начальник и, ухмыльнувшись, добавил: — Ты ведь тоже удовольствие получила?

Потом он долго рылся по карманам и наконец, от-слюнявив четыре десятки, сжалился над подчиненной: — Я вот еще что тебе хочу сказать. Международная выставка грядет. Фирмачи приедут. Соображаешь?

— Ну и что? — кумекая, от чего оторвать злополучную десятку, и не глядя на толстяка, буркнула переводчица.

— Я тебя туда пошлю. Что уставилась? Там сувениры всякие, целлофановые пакеты, журнальчики блестящие, картинки с рекламами, кофе растворимый, пей не хочу. Так что свою десятку отобьешь.

Однако судьба не наказала ее. Пронесло! Не забеременела!

— Вот видишь, а я зря тебя в списки участников выставки включил, — забирая назад деньги, недовольно укорял Афанасьев. — Теперь ничего не поделаешь. Уже списки тю-тю, ушли туда! — Он показал вверх пальцем. — На проверку, понимаешь? А то бы себя послал. Может, ты того, нарочно меня провела, а?

— Да вы что?!

— Ну ладно, не обижайся. Давай встретимся, коль уж так случилось. У меня друг в загранку махнул, ключи от хаты оставил.

Она замотала головой.

— Э-э, да ты меня и вправду дурить вздумала. Знай, последний раз такую мазу тебе даю!

Вот и вся личная жизнь! Что он, этот подтянутый, хорошо пахнущий дезодорантом иностранец в цветном пиджаке, хочет от нее услышать?

— У меня сейчас никого нет… — потупилась она.

Однако школьный одноклассник Вовка Берцев, теперь известный спортсмен и чемпион, недавно вновь появившийся в ее жизни, все же лез в голову.

В него была влюблена вся школа. И Маша, конечно, тоже. Однажды они целовались в подъезде, и Маша позволила ему кое-что еще. Он был настырный, шептал, что стоит ему только захотеть, то и красавица Людка Бакирева, и комсорг школы Светка согласны на все, а она, Маша, выламывается. Но настоящей близости между ними так и не случилось. А вот совсем недавно, перед выставкой, их, повзрослевших, свел случай в метро, после чего, конечно же, все случилось. Как говорится: не было счастья, так несчастье помогло!

Поздно ночью, когда уже в подземку не впускали, она узнала Володю по голосу. Он скандалил с двумя милиционерами, требуя, чтобы его, в зюську пьяного, пропустили. Два молоденьких сержанта не могли справиться с накачанным двухметровым красавцем Берцевым.