Послушница, подумав с секунду, к кому примкнуть, последовала за Машей. Рассматривая ее шикарную шубу, она что-то шептала себе под нос, изображая из себя слабоумную. Лицо послушницы, скрытое черным убором, рассмотреть не удавалось, однако часто моргающие глаза выдали ее.

— Вы ведь Зинаида? — без обиняков спросила Маша.

Монашка вздрогнула и быстро-быстро стала креститься.

— Да? — опять так же просто повторила Маша. — Я к вам от черной вдовы.

Монашенка, оглядевшись по сторонам, зашептала:

— Что надо?

— Черная вдова просила тебя помочь. Она сказала те ее деньги, что у тебя хранятся…

— Нет у меня никаких денег! Все отняла! Все-все! А то что бы я сейчас тут куковала? Она не подумала, какого черта я в монастырь забралась, так чтобы меня днем с огнем не сыскать?

— Это правда, что днем с огнем! — замученная поисками, покачала головой Маша. — Мы уже с подругой несколько монастырей обошли, фотографию твою показывали…

— Мою фотографию? Вы что смерти все моей хотите?

— А как же тебя найти иначе? Мне эту фотографию черная вдова дала. Она ее с твоего уголовного дела на свой сотовый пересняла. Вернее, ей в тюрьме кто надо переснял.

— Она и там устроилась, — криво усмехнулась монашенка, — а я вот тут хуже, чем на нарах, парюсь. Ни приодеться, ни накраситься. Я ведь такая бедовая была. И мать в деревне без кола и двора. Они у нее избу спалили. Старуха-то тут при чем?

— Я помню, какой ты была, — грустно улыбнулась Маша.

— А ты-то с какого хрена меня помнить можешь?

— Так вы меня с вдовой много лет назад надули. Я в книжном киоске работала. Мы с Катькой, той, которая с матушкой твоей сейчас ходит, сидели на солнышке возле киоска, загорали. Тут ты заявилась. Про собачку, которая тебя в детстве напугала, после чего ты моргать стала, байку рассказала.

Монашка, вытаращившись, глядела на Машу.

— Господи, ну про Мусю свою породистую, про собачью выставку тоже не помнишь? — Монашка продолжала лупиться на Машу. — Что деньги на почте тебе надо было получить, тоже не вспоминаешь?

— Нет, — замотала головой монашенка. — Много этого у меня было. Не помню.

— Ну, не важно. Я бы тебя не узнала, если бы ты не моргала, как тогда. В общем, пока Катька с матушкой не заявились, передаю тебе, что велела черная вдова. Деньги срочно вышли по адресу. — Адрес Маша нигде не писала, приказано было запомнить наизусть.

— Где, где я тебе их возьму! — зашептала Зинаида. — Все отняли. Сама теперь от них здесь прячусь, чтобы не прикокошили меня. Только и успела вдове передать, что в монашки постриглась, а так ведь никто не знает.

— Про кого ты говоришь, не пойму, кто тебя должен прикокошить?

Монашка, сдвинув черный убор в сторону, зашептала страшным шепотом что-то на ухо Маше.

— Чья мамочка? — громко переспросила, округлив глаза, Маша.

— Тсс, — зашипела монашка, оглядываясь по сторонам.

Глава двадцать вторая

— Бордельная мамочка — термин, означающий содержательницу притонов, собирающую дань с проституток. Возможно, Маша наткнулась на нее. И тогда… — Катя посмотрела на внимательно слушающую ее Регину. Ей не хотелось договаривать своих предположений об исчезновении подруги.

— Вы хотите сказать, что она пошла к сутенерше и могла попасть в какую-нибудь переделку?

— Понимаешь, после того как мы с Димой столько больниц прошерстили и все впустую, мне мысль в голову пришла: в ту ли сторону мы движемся? А что, если Машу в очередную криминальную разборку впутали? — подтвердила она догадку Регины.