— Вот, вот он!

— Блеск! — сказал Шейни. — Вам следовало бы работать детективом вместо меня.

Он набросил на пистолет платок, взял его и стал внимательно осматривать. Мужчина стоял рядом и смотрел с жадным любопытством.

— Смотрите, он помят, — глаза мужчины горели энтузиазмом. — Я думаю… Может…

— Я хочу, чтобы вы под присягой подтвердили увиденное, — сказал Майкл. — Моя фамилия Шейни. Может быть, вы читали в газетах, что на меня пытаются навесить это убийство. Теперь вы понимаете, почему я хотел, чтобы свидетели подтвердили, что пистолет был найден именно здесь?

— Конечно. Буду рад вам помочь, мистер Шейни.

— Вы постоянно живете в Майами или приехали отдохнуть?

— Живу здесь уже пятнадцать лет. Если хотите разузнать обо мне подробнее, спросите…

— Прекрасно, — перебил Шейни и назвал имя юриста. — Вы заедете к нему в контору, скажете, что вас прислал я и чего я хочу от вас. Он поможет вам составить письменные показания. Подпишите и оставьте их у него.

— Минуточку. Я пойду к машине и запишу фамилию юриста, — пообещал мужчина.

— А я побуду здесь немного. Вдруг найдется еще что-нибудь, — улыбнулся Шейни.

Мужчина заколебался, невольно взглянув на заросли карликовых пальм. Затем перевел взгляд на детектива и с готовностью сообщил:

— Меня зовут Джеймс Хильярд. Если нужно будет меня найти, мой адрес есть в телефонной книге.

Он пожал Майклу руку и вернулся к машине. Шейни подождал, пока они с женой спустятся к воде, потом вернулся на место убийства. Он тщательно осмотрел землю между местом, где стояла машина Грэйнджа, и краем песчаной гряды, обращенной к океану. Песок был сильно истоптан. Никаких следов нельзя было разобрать.

Шейни подошел к краю обрыва и увидел, что недавно кто-то торопливо спускался здесь к океану. Следы туфель на высоком каблуке вели к берегу, туда, где высокий прилив должен был их смыть. Шейни вернулся к машине и поехал на 79-ю улицу. Оттуда он свернул на 46-ю улицу и подъехал к небольшому скромному домику. На лужайке перед домом играл трехлетний малыш. При виде Майкла он широко раскрыл голубые глазенки и кинулся к нему, раскинув руки. Шейни подбросил его в воздух, и малыш завизжал, захлебываясь от восторга. Он обхватил Майкла за шею липкими грязными ручонками и спросил:

— Что ты привез мне, дядя Майк, ну что?

— Себя, и еще монетку на сладкую газировку. Подходит?

Он опустил мальчугана на землю и вытащив монету из кармана, вложил ее в ладошку малышу:

— Папа дома?

— Нет. Мама дома. А папа уехал.

Он схватил Шейни за руку и собрался идти вместе с ним.

— Ты поиграй пока тут, — сказал Шейни, — а я хочу поговорить с твоей мамой.

Он погладил мальчика и мягко оттолкнул его.

Подойдя к двери, Майкл постучал, потом позвал:

— Хэлен!

В неприбранной гостиной было душно. Здесь чувствовалась не просто нищета, а безразличие опустившейся женщины. Шейни с неприязнью осмотрелся и позвал еще раз, погромче:

— Хэлен!

Хэлен Кинкэйд появилась в дверях столовой в поношенном платье и мятом переднике.

Черные глаза казались огромными на бледном влажном лице. Она отбросила со лба прядь влажных темных волос.

Кисть руки покраснела, словно от горячей воды.

— А, это ты, Майкл, — устало и безразлично проговорила она.