Кисть руки покраснела, словно от горячей воды.

— А, это ты, Майкл, — устало и безразлично проговорила она. Шейни кивнул.

— От Ларри есть вести?

— Нет. Кроме телеграммы, о которой я говорила сегодня утром.

Она подошла к Шейни и тревожно спросила:

— Что-нибудь случилось, Майкл?

Шейни крепко сжал ее локти и заглянул в глаза:

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что вчера вечером он вел себя очень странно. Он… Боже, почему вы с ним поссорились?

Шейни опустил руки. Он вернулся в гостиную и сел в потертое кресло.

— Расскажи мне, как он себя вел. Я должен знать все. Что он говорил и что делал.

Хэлен Кинкэйд, глядя на детектива, села напротив него в низенькое кресло-качалку. Ее профиль заострился. На лице застыло выражение неудовлетворенности и злобы. Она выглядела старше мужа и, видно, давно перестала следить за собой.

— Ларри был очень зол на тебя. Сказал, что ты нарочно ему не помогаешь — хочешь потопить его. Он пришел в ярость, когда я напомнила обо всем, что ты для нас сделал. Похоже, что у него было какое-то страшно секретное дело. Он кому-то звонил и договорился встретиться в одиннадцать часов, а в девять ушел, сказав, что хочет дать тебе последний шанс доказать свою дружбу.

— И больше ты его не видела?

— Нет. Телеграмма пришла прошлой ночью, из Джексонвила.

Минуту она смотрела сквозь Шейни пустым, отчаявшимся взглядом. Потом вяло спросила:

— Что случилось, Майкл? Почему вы поссорились с Ларри?

— Он тебе не сказал? — резко спросил Шейни. На минуту в глазах Хэлен появился интерес. Она взглянула на Майкла озадаченно.

— Нет, он ничего мне не сказал. Он мне теперь вообще ничего не говорит.

— Он не обвинял тебя в том, что ты влюблена в меня?

Она замерла и прикусила губу. В глазах появилось выражение ужаса.

— Да, да, он сказал что-то в этом роде.

— А ты что ответила?

— Я сказала ему, что теперь слишком поздно, — разрыдалась она. — Я сказала, что когда-то могла стать твоей женой, но ошиблась, выбрав его.

— За что мне остается только поблагодарить Бога, — с чувством добавил детектив. Слезы текли по бледным щекам Хэлен. Она начала что-то говорить, но Шейни оборвал ее:

— Не нужно устраивать дешевый спектакль. Это уже не интересно. Пожалуй, я увлекся твоим смазливым личиком пять лет назад, так же, как потом Ларри. С тобой кончено. С девушкой, которая позволяет себе в 26 лет так опуститься, не стоит иметь дело. Если с ним что-то случилось, то виновата в этом ты. И перестань всхлипывать!

— Что-о-о случилось? — спросила она сквозь рыдания.

— Я не знаю, — Шейни зажег сигарету, встал и прошелся по комнате, нахмурившись в раздумье.

Хэлен постепенно успокоилась и вытерла лицо кончиком грязного фартука.

— Ты ненавидишь меня, да? — спросила она.

— Нет, я не могу позволить себе тратить силы на ненависть. Ты невероятно эгоистична. У любой уличной проститутки больше гордости, чем у тебя. По крайней мере они получают деньги за работу. А ты требуешь всего и ничего не даешь. Посмотри на себя, на эту комнату.

Он остановился и указал на нее пальцем:

— Ты бродишь по дому, как пьяная. Ларри был славным чистеньким мальчиком с некоторыми идеалами, когда ты женила его на себе. Ты довела его своими вечными жалобами. Я предполагал, что это случится, но теперь слишком поздно.

— Что ты имеешь в виду? Что случилось с Ларри? — Хэлен вскочила, в ее голосе появилась требовательность.