— Но что вы можете сделать помимо того, что доказать несостоятельность наших версий? Что, если ничего странного не происходит?

 Он нежно очертил рукой ее лицо и наклонился ближе.

 — Мэгги, вы наняли меня урегулировать эти дела. Дайте мне сделать мою работу до конца оговоренного месяца, и посмотрим, что из этого выйдет.

 Джош коротко усмехнулся и легко провел своим ртом по губам Мэгги.

 — Что вы теряете? Я работаю за гроши, помните?

 — Ох, Джош. Даже не знаю. Я вначале так была уверена, но Клей говорит…

 — Забудьте об О‘Конноре, ладно? — Джош провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе. — Вы не позвонили Маккрею, не так ли?

 — Разумеется, нет.

 Она затихла, глядя на него. Ее губы слегка дрогнули.

 — С какой стати, я должна это делать.

 — Мэгги, дорогая, ты очень добрая, но немного наивная.

 И он прижал свой рот к ее губам и на этот раз не отнял его.

 Мэгги держалась напряженно, когда он медленно углубил поцелуй. А затем, к его неслыханному удовольствию, она откликнулась. Джош ощутил, как все его тело незамедлительно отозвалось на обещание ее волнующей нежности. Кровь запела, дрожь желания пробрала до глубины души.

 Затем она пошевелилась снова, пробуя обвить руками его за пояс. Она беспокоилась о его ребрах. Джош осторожно нажал, и ее губы раскрылись.

 В напряжении страсти, которую он мог только сдерживать, мужчина осознал, что уже борется за свой самоконтроль. Мэгги действовала на него слишком возбуждающе. Он вдруг ощутил ненасытный голод. Но слишком рано тащить ее в постель. Если бы он попытался, то без сомнения напугал бы ее. Нужно действовать постепенно, внушал он себе. Но он больше не был уверен, что сможет ждать. С ним ничего подобного не случалось. По крайней мере, долгие годы, насколько он мог припомнить.

 — Джош?

 — Мэгги, дорогая. Только позволь мне коснуться тебя. Любимая, пожалуйста.

 Он устроил ее бережно на подушках старинного викторианского дивана и неуклюже устроился сверху. Она была нежной и округлой, ее мягкие формы полностью подходили его твердому, грубому, как неотесанная древесина, телу. Внутри засело немыслимое желание оберегать ее, позволить ей отвечать ему по своему желанию и в своем собственном ритме.

 Джош застонал; хриплый звук, в котором ощущалась потребность, опутанная цепями силы воли, исходил откуда-то из самой глубины его души. Он прошелся губами по щеке Мэгги и опустился к шее. Затем поднял голову, посмотрел на нее сверху и увидел изумление и неуверенность в ее прекрасных глазах. А затем рассмотрел в глубине ее нежную страсть, что пробивала себе дорогу к жизни.

 Джош потянулся к лампе и выключил ее. Тени окутали их.

 — Джош. Джош.

 Его имя на губах Мэгги пронеслось лишь тихим шелестом в темноте. И вызвало трепет желания, вспышкой пронесшегося сквозь него.

 — Я здесь, любимая.

 Он провел пальцем по внутренней стороне ее V-образного выреза платья, прочертив линию к самой нижней точке как раз над грудью. Затем он медленно повел палец обратно к горлу, туда, где в нежной впадинке бился ее пульс.

 — Ты очень странный человек, — сказала серьезно Мэгги.

 Он заколебался при этом.

 — Почему ты так говоришь?

 — Не знаю. В тебе точно кроется что-то необычное, отличительное.

 — Отличное от чего? — настаивал Джош.

 — Отличающееся от других мужчин, которых я когда-либо встречала.

 Джош немного расслабился.