Джош немного расслабился. В полумраке мелькнула его улыбка.

 — Ладно, полагаю, я это переживу. Не самый вдохновляющий комплимент, который получает мужчина при подобных обстоятельствах, но, положим, я смогу по-своему его проинтерпретировать.

 Она вопросительно коснулась его щеки кончиками пальцев. Ее все еще подернутые поволокой глаза были очень серьезны.

 — А что может служить более вдохновляющим замечанием?

 Он стал медленно расстегивать большие черные пуговицы спереди на платье.

 — Ты могла бы сказать, что я невероятно сексуален.

 — Так и есть, — просто подтвердила она с трогательной честностью. — Но я полагаю, ты уже осведомлен об этом.

 Слова пронзили его как молния. Рука застыла на очередной пуговице, когда он остановился и глянул сверху на нее.

 — Мэгги.

 — Хмм?

 Она теребила пуговицы на блузке.

 — Мэгги, любимая, ты в самом деле так думаешь? Полагаешь, что я привлекательный?

 — Да. Самый сексуальный мужчина, которого я встречала.

 — Ох, Мэгги.

 Он задохнулся в приступе ликующего смеха и крепко обнял ее.

 — Я прощаю тебе все отвратительные щелчки, которыми ты награждала меня последние несколько дней. Я даже забуду, что ты называла меня «тридцать три несчастья».

 Она расслабилась в его объятиях и издала тихий смешок, уткнувшись носом в его грудь.

 — Тебе нравится, когда тебя называют сексуально привлекательным?

 — Здорово слышать это от тебя. Мне это очень, очень понравилось.

 И Джош снова занялся расстегиванием пуговиц на ее платье.

 — Главным образом, потому что я думаю, как ты невероятно, поразительно, удивительно сексуально привлекательна.

 Она снова засмеялась. В неожиданном порыве она ухватилась за него.

 — Джош, должно быть больше.

 Он втянул воздух, когда его ребра выразили протест в ответ на ее пылкое объятие.

 — Будет тебе больше, любимая.

 Джош облегченно вздохнул, когда она отпустила его.

 — Много больше. Дай мне только шанс показать тебе.

 Платье он, наконец, расстегнул и теперь любовался результатами своих трудов. Нить ожерелья струилась по верхним изгибам ее груди. Он скользнул рукой внутрь и нашел теплую вершину, венчающую красивую чашу в тонком кружеве. Когда он, едва касаясь, провел большим пальцем поверх этой нежно очерченной идеальной формы, то ощутил, как бархатный сосок ожил и затвердел. Он почувствовал, как девушка затаила дыхание.

 — Расслабься, Мэгги. Доверься мне.

 — Я верю тебе. Это, конечно, сумасшествие. Но я верю.

 Она обхватила руками его шею и поцеловала жестко очерченную линию подбородка.

 Джош почувствовал, что она готова сдаться, и ощутил благоговейный трепет. Нежно даримое ему тепло заставило его мощно осознать собственную мужскую сущность. Он почувствовал себя так, будто ему преподнесли редкий и прекрасный дар, и он не осмеливался разрушить свершившееся, потребовав от Мэгги больше, чем она готова дать в настоящий момент.

 Джош скользнул рукой вниз и нащупал край платья. Он потянул его вверх, обнажая бедра, и вздохнул, почувствовав тепло между ее ног. Затем опустил губы на грудь, увлажнив языком сквозь кружево сосок. Когда девушка застонала, он основательно начал ее пробовать.

 Медленно он спустил шелковые чулки к ее лодыжкам. Затем снял их с ее изящно очерченных ног. Скользнул руками обратно по ногам и мягко развел ее бедра. Она слегка сопротивлялась, но в итоге сдалась под его нежным настойчивым давлением.