Пожилой человек тактично покраснел.

 — Признаю, я несколько подшутил над вами вчера утром, не так ли?

 — Черт побери, вы правы. И я не премину заявить, что это был вшивый приемчик, Полковник. Из-за вашего небольшого набега любопытных, я, черт возьми, почти проиграл войну.

 Полковник резко взглянул.

 — Что вы имеете в виду?

 — Я имею в виду, — пояснил Джош, — что ваше вмешательство в роли деспотичного патриарха перед дверью моей спальни сделало Мэгги пугливой. Она провела последние двадцать четыре часа, придумывая причины, почему не может выйти за меня замуж. Вы бы поразились ее изобретательности.

 — Не может выйти за вас замуж?

 Полковник все еще таращился на него, когда они спустились до нижней ступеньки и направились в кухню.

 — Почему она не может за вас выйти? Послушайте, у вас ведь нет уже где-нибудь припрятанных жены и полдюжины ребятишек, не так ли? Потому что, если это так, сэр, я лично заверяю вас, что не потерплю от вас такого поведения.

 — Ни жены, ни детей.

 Джош отправился в кухню, из которой уже прекрасно пахло свежезаваренным кофе. Он взял кофейник и наполнил две кружки.

 — Но вчера вы поторопили события, Мэгги сейчас расстроена. Мне придется сильно попотеть в будущем, чтобы ликвидировать вред, что вы нанесли.

 — Чепуха. — Полковник взял кружку и сел за маленький столик. — Она согласится. Вот увидите. В душе она провинциальная девочка. Во многих отношениях старомодная. И не забудьте это.

 — Мои намерения честны, — растягивая слова, произнес Джош. Он отпил кофе и внимательно посмотрел на Полковника. — И таковыми были с самого начала. Это больше, чем я могу сказать о ваших, не так ли?

 Полковник гордо вскинул голову, и его глаза сверкнули.

 — Что это, к дьяволу, должно значить? А сейчас послушайте, если вы толкуете о моих намерениях по отношению к Одессе, вы можете сразу извиниться. Мои намерения в отношении ее всегда были благородны.

 — Если так, то почему вы не женитесь на леди? — невозмутимо спросил Джош.

 Полковник глубоко вздохнул.

 — Это ее чертов пакет акций. Боюсь, она думает, что я женюсь на ней, чтобы наложить на них руки. У меня есть гордость, сэр.

 — А вы не рассматривали возможность нанять адвоката и составить брачный контракт, который защитил бы ее средства?

 — Однажды я поднимал этот вопрос. Деликатно, как вы понимаете. Но моя Одесса в душе романтик. Она и слышать не хочет о добрачных соглашениях.

 Джош решил снова закинуть удочку.

 — А что, если я скажу вам, что акции Одессы не стоят бумаги, на которой они напечатаны?

 Полковник выглядел потрясенным.

 — Вы точно это знаете?

 — Я провел некоторые изыскания через свою контору. Хотел проверить версию Одессы, что ее племянники охотятся за акциями. Золотоносные прииски, чьи акции она купила двадцать лет назад, обанкротились девятнадцать лет назад. Прииски никогда ни черта не стоили.

 — Я всегда удивлялся этим акциям. Она вроде никогда не имела дивидендов с них, насколько я могу сказать судить. Но любой мужчина поостережется наводить справки о финансовом состоянии леди. Крайне дурные манеры, знаете ли.

 — Частные детективы делают это все время, — устало объяснил Джош. — Большинство расследований сводятся к деньгам.

 — Интересная мысль, — просиял Полковник. — Вы намекаете, что и это дело собирается свестись к деньгам?

 — Всего лишь мое предчувствие.