Гриффин кивнул, давая понять, что все понял.

– Итак, кто начнет? – спросил мэр Магайр, отправляя в рот еще один медовый пирожок. Прямо над головой небо распорол гром, и лицо его разом лишилось всех красок. Взор мэра как бы с молитвой поднялся к потолку.

По правде сказать, на мой взгляд, именно мне следует рассказать правду молодому Тревельяну. Гейс пришел от четырех полей, а я – мэр Лира.

– Ветер испугал твою кобылу?

Весь стол поежился.

На этот раз вмешался преподобный.

– Гриффин, разговор о погоде закончен. Мы перешли к гейсу, понял?

– Гейс. Да, конечно. Давайте расскажем ему о гейсе. – Гриффин скорбно кивнул, словно предстоящее было столь же неизбежно, как смерть еще одного старого друга. Он прочистил свой внушительный – бульбой – нос, воспользовавшись линялым красным платком; прочие, затаив дыхание, ждали, смогут ли его трясущиеся руки должным образом справиться с тканью. Покончив с делом, он оглядел внимательные лица вокруг стола. – Вижу, все ждут, чтобы я начал, раз я сказитель и все такое. Ладно, начну…

– Нет, Гриффин, это должен сделать священник, – заявил отец Нолан.

– Но гейс связан с Лиром, а мэром являюсь я.

– Нет, говорить положено мне, потому что моя семья хранит крест.

– Довольно с меня этой возни килкеннийских котов. – Тревельян подошел к столу. – Никому из вас не придется брать на себя единоличную ответственность, я буду задавать вопросы, и каждый из вас, в свой черед отвечая, объяснит мне природу гейса. Что такое крест, Драммонд?

Приказ застал Драммонда врасплох, хотя преподобный и был готов говорить за всех.

– Это древний крест, не христианский… учтите, кельтский крест, амулет. Он находится в нашей семье с тех пор, как мы прибыли сюда. И я хочу напомнить всем вам, – он поглядел на отца Нолана, – о том, что Драммонды прожили в графстве Лир более двухсот пятидесяти лет.

– Отлично. Отлично. Но какое отношение имеет этот крест ко всей истории? – спросил Тревельян, не скрывая нетерпения.

– Он передвинулся в своем киоте, милорд, – коротко ответил Драммонд.

– В чем?

– Он передвинулся в киоте, – Драммонд поглядел на собратьев по совету, словно прося у них поддержки. – Видите ли, крест находится в ящичке, который отец мой, будучи викарием, устроил в церкви! Киот этот закрыт герметически. Но тем не менее крест передвинулся. Это был знак начинать.

– Начинать что? – Ниалл скрестил руки на груди. В сумерках он казался старше, чем был на самом деле. И выглядел злым и недовольным господином. Драммонд внезапно как бы утратил дар речи.

– Экономка Мэри Двайер… Мэри с-сказала, что видела луч света, исходивший от креста из киота. – Питер Магайр, осекаясь и нервничая, попытался найти объяснение.

– Да, но говоря откровенно, женщина эта, как известно, пугается собственной тени, – вмешался отец Нолан. Он с подозрительностью поглядел на Драммонда, словно вдруг оправдались самые худшие его подозрения.

– Это мог быть и знак, но в самом деле, откуда нам знать, не свет ли сыграл с нами этот фокус? А вы… вы могли ошибиться в том, что крест передвинулся. Где свидетельства… Теперь, когда вы разбили киот. Возможно, мы созвали совет, не имея на то повода, потому что еще один протестант снова ошибся в суждении.

– Я ни в чем не ошибся! – Драммонд вскочил на ноги с таким видом, будто собрался вызвать отца Нолана на поединок.

– Но вы могли это сделать! – не уступал отец Нолан.