– Ах, вот и вы, моя дорогая. Слава Богу, целая и невредимая.

Она уставилась на появившегося в дверях Тревельяна. Направившись прямо к ней, Ниалл поцеловал Равенну в лоб, как и положено пылкому мужу, однако в глазах его сталью блистал пока еще дремлющий гнев, который, как она знала, уже был готов пробудиться в тот самый миг, когда они останутся с глазу на глаз.

– Милорд, муж мой… – приветствовала его Равенна, смущенно опустив глаза. По какой-то непонятной причине – а у него все причины были необъяснимыми – он решил не смущать ее. Однако за эту милость ей придется платить. Равенна знала – расплаты не избежать.

– Когда ты потерялась в лесу поле того, как наша карета сломалась, я впал в отчаяние. – Тревельян глядел на нее сверху вниз со зловещей искоркой в глазах. – И теперь, найдя тебя, обещаю, что более не выпущу тебя из вида.

Равенна глотнула, ощутив непонятную сухость в горле.

– Милорд, я чувствую себя хорошо. И могу позаботиться о себе, когда необходимо.

Ниалл понизил голос.

– Увы, и я крайне этим недоволен.

Он кашлянул и, взяв Равенну за руку, проговорил:

– Леди Кинейт, моя жена занимается крайне деликатным делом. Не знаю уж, много ли она успела вам сказать…

– Ох! Я все понимаю, лорд Тревельян, все понимаю. Ситуация требует, чтобы к ней отнеслись с предельной осторожностью. – Леди Кинейт кивнула головой с излишним пылом. – Но откройте мне, милорд, когда мы в последний раз виделись в Лондоне, вы были свободны, а я с тех пор о венчании не слыхала…

– Мы вступили в брак без особого шума, миледи, – уголок рта Тревельяна приподнялся в ехидной улыбке. – Положение моей жены во многом напоминает ваше собственное, леди Кинейт. Когда лорд Кинейт решил жениться на дочери сапожника, по вполне понятным причинам брачные празднества также решили не афишировать.

Женщина покраснела. Равенне было даже приятно, что эту величественную красотку столь удачно подкоротили под нужный размер.

– Конечно, милорд. Так было уместнее, – пробормотала она.

Пожимая руку Равенне, леди Кинейт шепнула:

– Простите мне мое поведение. – И уже более громким голосом она произнесла: – Я должна позвать Эдварда. Я знаю, он будет рад видеть вас… – И растерянно посмотрев на гостей, закончила: – …обоих…

– Позвольте мне принести вам подкрепиться, – Хебблетуайт поклонился и также вышел.

Оставшись вдвоем с Тревельяном, Равенна не сразу заставила себя посмотреть ему в глаза. Направившись к дивану, она устало опустилась на него.

– Спасибо за вмешательство. Вы прибыли как раз вовремя. Она едва не выставила меня.

– Я мог бы сказать заранее, что на другого рода прием тебе нельзя было рассчитывать. – Подойдя к Равенне, он взял ее за подбородок, заставив поднять голову и встретить его взгляд. – Ну почему ты вечно делаешь какие-то глупости? То убегаешь от меня, то отказываешь на мои предложения. Что ты надеешься извлечь из этой жизни такого, чего я не способен предоставить тебе?

– Независимости, – прошептала она.

Глаза его снова сердито вспыхнули:

– Неужели она стоит жизни? Тебя запросто могли бы убить в лесу, одинокую и беззащитную.

– А Малахия считает, что за нее можно умереть.

– Это не одно и то же.

Она негромко ответила:

– Я борюсь не за страну, а скорей за себя. Я не католичка и не принадлежу к протестантам. Люди Лира сторонятся таких, как я. Для них я отверженная, неудачница. Но я знаю обращение, на которое англичане обрекли ирландцев.