– Кольцо это передал мне отец, моя мать не носила его.

– Лорд Тревельян, вы забываете, что родители ваши полюбили друг друга. А отец женился до того, как ему исполнилось двадцать лет. Гейс не был властен над ними.

Тревельян бросил взгляд на черную греческую вазу, стоявшую на каминной доске. Короткий удар кулака уничтожил драгоценный раритет.

– Ваш гейс сводит меня с ума. Я не хочу более слышать этого слова.

Священник молча наблюдал за ним. А потом неторопливо проговорил:

– Чего вы хотите от нас?

– Отошлите ее отсюда! Увезите из Лира. Я не хочу больше видеть эту девчонку. Пусть растет, но видеть ее я не хочу.

– Это можно устроить.

Ниалл поглядел на священника, словно не веря собственным ушам.

– Если от нее так просто отделаться, почему же нельзя было сделать этого раньше?

– Я могу устроить так, чтобы вы никогда более не видели эту девочку, но в отношении женщины, когда она ею станет, не могу поручиться.

Тревельян с ненавистью поглядел на кольцо на своем мизинце. Сняв украшение, он явно собрался швырнуть его в огонь.

– На вашем месте я не стал бы этого делать, – прошептал отец Нолан.

– Кольцо это дал мне отец. Он сказал, чтобы я носил его до самой свадьбы. Я женюсь через две недели. Оно уже не нужно мне.

– Тревельян, это всего только кольцо. Уничтожив его, вы не повредите гейсу. И вы не женитесь через две недели, потому что не любите девушку. Вы это знаете.

– Я хочу, чтобы у меня была жена, – простонал Тревельян, припав головой к каменному торцу. – Я хочу с кем-нибудь делить свою постель и этот дом. Я хочу с кем-нибудь обедать по вечерам, я хочу, чтобы кто-нибудь помогал мне тратить богатства, которыми жестокий и мстительный Бог наделил меня лишь для того, чтобы я пользовался ими без подруги. Вы – священник. Разве вы не понимаете, что такое одиночество?

– Я слишком хорошо знаком с ним, сын мой. Однако ваше одиночество не затянется навсегда – я обещаю это, как и обещаю отослать Равенну. Но и вы должны обещать мне не жениться без любви. Господь да помилует вас, горе соседствует с вами, а с нас уже хватит его.

– Только проклятьем можно считать обязанность отыскать свою истинную любовь!

– Тогда считайте себя проклятым, милорд, ибо такой долг возложен на вас.

– Но истинная любовь существует лишь в сказках. В повседневной жизни ее не найти. Я удовольствуюсь куда меньшим, однако вы заставляете меня видеть насквозь каждую женщину, с которой я могу захотеть подойти к алтарю.

– Их ждет неудача. В отличие от истинной вашей жены. Терпите, Ниалл, награда будет достойна долготерпения.

Подобрав черепок разбитой вазы, Тревельян раздавил его в руке. Две алые капли крови упали на белый мрамор.

– Только отошлите девицу. Только отошлите ее.

– Будет исполнено, – пробормотал священник.

* * *

Испуг и тревога, с которыми Равенна так отважно боролась, находясь в спальне Тревельяна, вылились в слезы, когда, выскочив на поле, она побежала к дому. Влетев в коттедж, она сразу бросилась в спальню, чтобы скрыть их от бабушки, но Гранья, по мнению жителей Лира обладавшая вторым зрением, все равно заметила их. Не прошло и пяти минут с того момента, когда Равенна упала на постель, как старуха появилась в двери комнаты.

Девочка молча поглядела на нее, а потом виноватым движением утерла слезы. Гранья долго смотрела на внучку, морщины и складки на лице старухи не позволяли понять ее мыслей; скрюченные руки держали толстую полосатую кошку, которую мельник нашел у себя в амбаре.

– Я сделала ужасную вещь, – прошептала Равенна дрожащими губами.