Гулгун с нетерпением ждала возвращения мужа. Чем гуще становилась темнота, тем больше росло ее беспокойство. Хотела заняться чем-нибудь, но все валилось из рук. Несколько раз выходила из дому и смотрела в сторону ходжакентской дороги, обозначившейся в темноте движущимися огнями множества фар. Потом ушла на кухню и заставила себя заняться приготовлением ужина.

Едва Караджан открыл дверь, она бросилась к нему:

— Ну что?..

Караджан взял ее за влажные руки, усадил рядом с собой на диван и рассказал обо всем.

— Меня одно беспокоит, — сказал он после небольшой паузы. — Близится начало учебного года…

Гулгун прикрыла ему рот пахнущей луком ладошкой.

— Я возьму академический отпуск, — с улыбкой сказала она и, опустив глаза, смущенно добавила: — Ведь все равно мне уходить в декрет…

Караджан привлек ее к себе и нежно поцеловал в висок.

— Спасибо. С тобой я в два раза сильнее.

— Куда иголка, туда и нитка. Надеюсь, для меня тоже найдется занятие в Намангане?

— Конечно.

— Только я буду очень скучать по нашим родным местам, — печально проговорила Гулгун, и ее глаза заволокли слезы.

— Я тоже… Но партия меня посылает на тяжелый участок, и я должен оправдать это доверие. Ты должна понять…

— Я-то понимаю. А поймут ли наши родители? Не скажут, что мы покинули их?

— Поймут.

— А сможем ли мы сами без них? Без Файзуллы Ахмедовича, без Амира Равнака-ака, без Ивана с Галиной?

— Думаешь, они туда не доберутся? Приедут! А Амир Равнак поэму пишет — обещал каждую главу мне первому читать.

— Наверно, героем ее являетесь вы?

— Ну и ну, думай, что говоришь! Он пишет о строителях Чарвака!

Гулгун с тихим смехом обняла мужа и прижалась к его груди щекой, будто прислушиваясь к ударам его сердца.

…Утром Караджан вывел из гаража простоявший столько времени, словно никому не нужный, старенький газик, и они с Гулгун съездили в Сиджак и Янгикурган. Навестили родителей и друзей, простились с ними. К полудню вернулись в Чарвак. Караджан оставил Гулгун дома, а сам побывал в управлении, на плотине, в гаражах, на строительстве ГЭС — всюду, где работали его соратники, его друзья. Сказав, что уезжает, со всеми сердечно простился. Когда возвратился домой, Гулгун уже сидела на упакованных чемоданах. На машине Садовникова они отправились в аэропорт Ташкента. И в тот же день, через сорок минут лёта на легком самолете, они уже были в Намангане.

* * *

Мингбаевых временно поселили в небольшой и невзрачной гостинице в райцентре.

На второй же день Караджан вместе с женой прибыл на плотину Чартакского водохранилища. Их глазам предстало жуткое зрелище. На подступах к забетонированному обводному тоннелю произошел обвал. Вырвавшийся сквозь промоину поток воды, равный реке Чирчик, образовал глубокий овраг. Караджан в сопровождении Инамджана спустился к промоине и внимательно обследовал ее. По сравнению с Чарвакской плотиной эта казалась совсем миниатюрной, и все же было ясно, что работа тут предстоит немалая. Без трех-четырех «БелАЗов» не обойтись. С обыкновенными самосвалами тут возни на несколько лет. Инамджан стоял возле него и ждал, что скажет новый начальник.

— Это не плотина, а груда наваленной земли, — заметил Караджан. — Придется все отгрести в сторону бульдозерами и уложить заново, трамбуя как следует.

Лицо Инамджана оживилось, он улыбнулся.