Милтикбай-ака окинул взглядом штаб и подкрутил смолянисто-черные усы. Подал знак, и они гуськом направились туда. Впереди неспешно двигался, опираясь на костыль и палку, Милтикбай-ака, за ним, держа руки на пояснице и выставив вперед седую бороду, горделиво шествовал Чоршанба-ота, последней, чуть приотстав, шла Гулгун, от смущения надвинувшая на самый лоб край белого шелкового платка с кистями, надетого поверх вышитой золотом тюбетейки. Из-под платка свисали распущенные концы ее кос.

Хикматджана оставили присмотреть за лошадью — как бы не напугалась шума-гама да не понеслась сломя голову и не разбила арбу на ухабах.

Милтикбай-ака прямохонько направился в приемную начальника строительства. За столом с белым телефоном сидела за пишущей машинкой красивая девушка, ладно одетая, аккуратно причесанная, с накрашенными ресницами, такая вся чистенькая, словно куколка из магазина. И голос у нее оказался очень приятный. Она сказала, что Георгий Исаевич Садовников на объекте.

Аксакалы пали было духом — переглянулись, будто арбуз выронили, — но секретарша поспешила добавить, что начальник строительства скоро вернется. Если у них важное дело, они могут подождать.

Поблагодарив ее, они вышли в коридор.

Из приотворенной двери соседней комнаты доносились негромкие голоса. Милтикбай-ака, хоть и считал это неприличным, просунул голову и заглянул в кабинет. С десяток людей сидели за большим столом, на котором были разложены большие белые листы. Они, видимо, совещались. Перед ними выступал молодой мужчина, стоявший к двери вполоборота. Милтикбай-ака сразу бы закрыл дверь и отошел, если бы этот мужчина не показался ему знакомым. Вначале он и глазам своим не поверил. Всмотрелся повнимательнее. «Ие, это же тот самый наш укаджан!» — удивился Милтикбай-ака.

Гулгун, заметив, что отец чем-то заинтересован, подошла и тоже заглянула через его плечо. Высокий человек, водя указкой по бумаге, что-то разъяснял собравшимся. «Это же тот… со шрамом!» Сердце Гулгун словно подпрыгнуло и забилось быстро-быстро. Она тотчас отступила, но он заметил ее. И узнал. Конечно, узнал. Она догадалась об этом потому, что он запнулся и с минуту молчал, собираясь с мыслями.

Милтикбай-ака, сочтя виноватым себя, потихоньку закрыл дверь. На ней висела табличка с надписью «СУ-2. Инженер Мингбаев К.». Гулгун в одно мгновенье поняла все. Никакой он, оказывается, не шофер, этот странный человек. Он инженер на стройке… Ну, а если б даже шофер? Он очень добрый. Она поняла это в тот день, когда их с матерью застал в дороге ливень… Странно: человек, которого она когда-то так испугалась, сейчас казался ей совсем другим… Подружка все время твердит, что он некрасивый, обезображен шрамом. Ну и что же? Разве в человеке главное — внешняя красота? Важно, чтобы душа была открытой, чистой…

В этот момент дверь отворилась и в коридор вышел Караджан. Гулгун вдруг почувствовала, как краснеет, и смешалась от этого еще больше.

— Добро пожаловать! — приветливо сказал инженер Мингбаев.

— Ассалому алейкум! — первым поздоровался с ним обрадованный Милтикбай-ака и подал руку. — Оказывается, вы здесь работаете, укаджан? Гляди-ка, а мы и не знали. А то бы повидались с вами да и вернулись домой!

Караджан поздоровался за руку и с Чоршанбой-ота, устало опустившимся на стул. Старик запыхался, поднимаясь на второй этаж, и все еще не мог отдышаться. Легонько пожал Мингбаев и маленькую теплую ладошку Гулгун. Девушка с улыбкой взглянула на него и тотчас опять опустила глаза. Ее длинные пушистые ресницы чуть-чуть дрожали, выдавая волнение.

— Если у вас дело к Георгию Исаевичу, подождите, он сейчас придет, — сказал Караджан.