Прошел Гройсман в системе от бойца, который всю ночь в очереди стоял, до лидера, который решал многое. „Театр Ермоловой был мой, — рассказывает Дима, — если надо было попасть в театр Ермоловой, звонили мне. Я знал в театре всех, от уборщицы до Фокина. А был там главным администратором Толя Фалькович, его я считаю своим учителем. У него была поговорка: „Если я не могу решить твою проблему с одного звонка, это очень сложная проблема“. Но со второго он ее решал“.

По окончании института Дима в автотракторном НИИ с 7:45 до 18:40 с перерывом на обед играл в теннис, пока в один прекрасный день не позвонил Фалькович и не полюбопытствовал, не надоело ли Диме по восемь часов в день коту под хвост выбрасывать. Потому что в театр Табакова нужен администратор, он Гройсмана и порекомендовал.

Успешно сдав головоломный экзамен с доставанием за сутки из воздуха десяти спортивных матов для спектакля „Прищучил“, Дима был принят на работу в театр Табакова. Там познакомился с Сукачевым. „А Гарику если что нравилось, он сразу пытался подобрать…Гарик сказал: „Иди ко мне администратором“. Я отказывался, он посчитал, сколько я буду получать, раза в четыре больше, чем в театре. Меня и это не проняло, но он сказал, что если я в течение недели решу проблему с театром, через две недели мы едем в Германию, потом в Америку“. Заграница проняла.

До „Чайфа“ Гройсман проработал в „Бригаде С“ четыре года. „С Гариком у меня разногласий не было. У меня с ним разногласие существовало по поводу пьянства, единственное разногласие. И с „Бригадой“ я не собирался ни расходиться, ни расставаться, но считал себя свободным человеком“».

Шахрин поговорил и с Гариком — неприлично ведь просто так сманивать!

Сукачев оказался не против, хотя какое-то время Гройсман был директором сразу двух коллективов — «Чайфа» и «Бригады С», и лишь где-то через год полностью занялся только «Чайфом».

Что главное у Гройсмана? Чутье. И не только на деньги, хотя на деньги тоже. Чутье на то, что пойдет именно сейчас.

Понятно, что все свои хиты, и принесшие «Чайфу» почетное наименование «народной группы», Шахрин писал по одной причине: как-то именно так он начал воспринимать мир, более лирично, оптимистично, свежо…

Гройсману оставалось одно: сделать так, чтобы все это выстрелило.

И выстрелило. Может, в какой-то промежуток времени звезды стали в нужном порядке, может, что еще, но вообще — если очень долго падать, можно выбраться наверх. Сильно «Чайф» никогда не падал, но наверх вдруг взял да выбрался, хотя многим это не понравилось. Может, не нравится и до сих пор, да бог с ними, успешные карьеры часто вызывают зависть, а что стоит за этой успешностью — мало кто знает.

Гройсман появился в группе, когда ее история насчитывала уже полтора десятка лет. И возник он не на пустом месте. До него в группе тоже были директора, с особой нежностью и благодарностью Шахрин вспоминает Костю Ханхалаева: этот крепкого телосложения бурят был какое-то время одним из директоров «Наутилуса», потом его уволили — для «Нау» это было обычное дело, и Костя потихоньку начал работать с «Чайфом». Не так успешно, как в последствии Гройсман, но именно в эпоху Ханхалаева «Чайф» стал часто выступать в Москве, да и вообще концертов стало побольше. Хотя это еще не было победой, она лишь ощущалась — там, за горизонтом…

Практически одновременно с Гройсманом в группе появился еще один человек, без которого нынешний «Чайф» нельзя представить.