Loading...
Изменить размер шрифта - +

Пауэл выронил пакет и сжал девушку в объятиях.

– Мистер Пауэл, мистер Пауэл, мистер Пауэл, – шептала она. – Здрасте, мистер Пауэл.

– Бог ты мой, Барбара… Бэри, милая. А я‑то уж решил, что ты это серьезно.

– Вот тебе расплата за то, что сделал меня взрослой.

– Ты всегда была злопамятным ребенком.

– А ты придирой. – Барбара отклонилась назад и посмотрела на него. – Какой же ты на самом деле? Какие мы оба? Успеем мы узнать друг друга?

– Успеем?

– Прежде чем… Не, не могу сказать. Лучше прочитай у меня в мыслях.

– Так нельзя, моя хорошая. Скажи сама.

– Мэри Нойес мне рассказала. Все рассказала.

– О! Вот как?

Барбара кивнула.

– Но мне все равно. Все равно. Она права. Я на все решусь. Даже если ты не можешь на мне жениться…

Он засмеялся. Его радостное возбуждение вот‑вот готово било хлынуть через край.

– Ни на что ты не должна решаться, – сказал он. – Сядь. Я хочу задать тебе один вопрос.

Она села к нему на колени.

– Вернемся еще раз к той ночи, – сказал он.

– В Бомон Хаузе?

Он кивнул.

– Мне трудно говорить об этом.

– Это займет меньше минуты. Ну а теперь представь: ты в постели, спишь. Потом вдруг просыпаешься и стремглав бежишь в ту комнату. Ты помнишь остальное…

– Да.

– Всего один вопрос. Тебя разбудил крик. Что за крик?

– Ты сам знаешь.

– Я знаю, но хочу, чтобы ты сказала. Скажи вслух.

– А что, если у меня… А если опять будет припадок?

– Не будет. Говори.

Она долго молчала, потом тихо проговорила: «На помощь, Барбара!»

Он кивнул.

– Кто это кричал?

– Как кто? Ну, конечно… – девушка вдруг замолчала.

– Кричал не Бен Рич. Зачем ему было звать на помощь? Он в ней не нуждался. Кто же кричал?

– Мой… мой отец.

– Но он не мог говорить, Барбара! У него был рак горла, он и слова не мог вымолвить.

– Я услыхала его.

– Нет, приняла телепатему.

Она вскинула на него глаза. Потом покачала головой.

– Нет, я…

– Ты приняла телепатему, – мягко повторил Пауэл. – Ты скрытый эспер. Отец позвал тебя телепатически. Если бы я не был таким ослом и не сосредоточил все мысли на Риче, то давно бы уже догадался. Когда ты жила у меня, ты бессознательно прощупывала и меня и Мэри.

Барбара все не могла усвоить эту мысль.

«Ты меня любишь?» – вдруг спросил он.

– Люблю, конечно, – тихо отозвалась она, – только, по‑моему, ты выдаешь желаемое…

– Кто это спрашивал?

– О чем?

– Любишь ли ты меня?

– Да ведь ты сам только что… – она запнулась, но все‑таки попробовала договорить. – Ты сказал… т‑ты…

– Я ничего не говорил. Теперь ты поняла? Вот почему нам не нужно ни на что решаться.

Прошло, казалось, несколько секунд, а на самом деле добрых полчаса, когда страшный грохот на террасе над их головами заставил их отстраниться друг от друга и с удивлением взглянуть вверх. На каменной стене появилось какое‑то голое существо. Некоторое время оно стояло, что‑то невнятно бормоча, взвизгивая и подергиваясь всем телом, потом низвергнулось вниз, скатилось по клумбам цветника и плюхнулось на газон, дергаясь, как гальванизированная лягушка и крича истошным голосом.

Быстрый переход