– Чушь! Никакая это не светящаяся трава, а самый настоящий сорняк. Что я, по‑вашему, сорняка не узнаю? Дайте тяпку, Бернард.

Низенький человечек в черном протянул ему тяпку и сказал:

– Меля зовут Уолтер, доктор Экинс.

– И в этом вся наша беда, – буркнул Экинс, извлекая из земли упругий красный клубень. Тот судорожно бросался из одной цветовой гаммы в другую и жалобно пищал, из чего следовало, что это не сорняк и не светящаяся трава, а совершенно фантастическое порождение природы – венерианский вербейник.

Экинс с неодобрением его разглядывал. Затем грозно посмотрел на человечка в черном.

– Семантическое бегство, Бернард. Вы ориентируетесь не на существо явления, а на ярлык. В этом и состоит ваше бегство от реальности. От чего вы скрываетесь, Бернард?

– Я надеялся, что вы мне скажете это, доктор Экинс, – отозвался Уолтер.

Пауэл не торопился сообщать о своем присутствии, любуясь этим зрелищем. Оно напоминало патриархальную библейскую сцену. Раздражительный мессия Сэм, окруженный толпой смиренных учеников. Вокруг поблескивала испещренная кристалликами кварца каменистая почва, и во все стороны ползли пятнистые сухие растения. Над головой раскаленный перламутровый купол; а вдали, на сколько хватает глаз, красные, пурпурные и фиолетовые пустоши планеты.

…Экинс негодующе бросил Уолтеру‑Бернарду:

– Вы напоминаете мне нашу рыжую. Кстати, где эта квазикуртизанка?

Хорошенькая рыжеволосая девушка пробралась вперед и жеманно произнесла:

– Я здесь, доктор Экинс.

– Я вижу, вы взыграли духом. Ярлычок, которым я вас наделил, для этого не основание, – хмуро осадил ее доктор и продолжил на телепатической волне: – «Вы от себя в восторге только потому, что вы женщина, так ведь? В этом смысл вашего существования. – Я женщина, – говорите вы себе, – и оттого желанна для мужчин. Я знаю, что если бы я позволила, тысячи мужчин обладали бы мною, и я довольна. Это сознание делает меня реальной. – Вздор! Вам не удастся спрятаться от действительности за рассуждениями такого рода. Секс не выдумка. И жизнь не выдумка. Не возводите девственность в апофеоз».

Ожидая ответа, Экинс сердито взглянул на девицу, но она молчала и только строила глазки. Сэм не выдержал:

«Неужели ни один из вас не слышал моих слов?»

«Я слышал, господин учитель».

«Линкольн Пауэл! Каким ветром вас занесло сюда? Откуда вы?»

«С Земли. Я приехал за консультацией, Сэм, и времени у меня в обрез. Хочу успеть вылететь следующим звездолетом».

«Отчего же вы не позвонили по межпланетной?»

«Это было бы слишком сложно, Сэм. У меня к вам конфиденциальный разговор. В связи с делом де Куртнэ».

«О! А! Гм! Прекрасно. Идите в дом и выпейте чего‑нибудь, через минуту я к вам присоединюсь». – Сам гаркнул во всю телепатическую мочь. – «САЛЛИ! ГОСТИ!»

Один из его паствы неожиданно вздрогнул, и Сэм пришел в ажиотаж:

– Вы услышали, говорите, услышали?

– Я ничего не слышал, сэр.

– Неправда. Вы только что приняли телепатическое сообщение.

– Нет, доктор Экинс.

– Отчего же вы дернулись?

– Меня укусил комар.

– Это выдумки! – загремел Экинс. – В моем саду нет комаров. Вы слышали, как я кричал жене. – И Сам пошел напролом: – «ВЫ ВСЕ МЕНЯ ОТЛИЧНО СЛЫШИТЕ. НЕ ОТРИЦАЙТЕ ЭТОГО. ВЕДЬ ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ Я ВАМ ПОМОГ. ОТВЕЧАЙТЕ МНЕ! БЫСТРЕЙ!»

Пауэл нашел Салли Экинс в просторной и прохладной гостиной с открытым потолком.