– А‑а, я поняла. У вас есть лошадь – Хэссоп. В жеребячьем возрасте несчастный случай лишил Хэссопа его лучшего украшения, и тогда вы заменили его хвост искусственным, который…

– Плохо, Даффи, никуда не годно. Придумайте что‑нибудь поумней.

– Знаете, что я скажу вам, чудо‑мальчик: дайте полный ток, хватит темнить. – Ее задорная мордочка повернулась к Пауэлу с полусерьезной, полунасмешливой миной. – Что вы такое городите?

– Сейчас все объясню, прямо по буквам. У нас был хвост за Хэссопом. Хвост – это соглядатай, шпион, тайный агент, которому поручено повсюду следовать и наблюдать за подозреваемым…

– Усекла. А что такое Хэссоп?

– Хэссоп работает у Рича. Он его старший шифровальщик.

– И что я сделала с вашим шпионом?

– Выполняя инструкцию, полученную от Рича, вы очаровали нашего агента, вскружили ему голову, довели до того, что, забыв служебный долг, он целыми днями торчал с вами у рояля, а затем…

– Стойте! – резко перебила Даффи. – Я его знаю. Такой поганчик. Ну, ну, ну! Так он был полисмен?

– Право же, Даффи…

– Я задала вопрос.

– Да, он был полисмен.

– И следил за Хэссопом?

– Верно.

– Хэссоп… это такой белесый? Волосы и глаза будто пылью присыпаны? Глаза голубые?

Пауэл кивнул.

– Мерзавец, – прошептала Даффи. – Подлый мерзавец. А вы, значит, считаете, что я из тех, кто делает для него грязную работу? – яростно повернулась она и Пауэлу. – Вот оно что! Эх вы… щупач называется!

Так вот, послушайте, что я вам скажу. Рич попросил меня оказать ему услугу. Сказал, что этот человек обдумывает очень интересный музыкальный код. Мол, не возьмусь ли я его проинспектировать? Ну как мне было догадаться, что это какой‑то там хвост? Как я могла узнать, что ваш агент вздумает выдавать себя за музыканта?

– То есть вы утверждаете, что Рич вас обманул? – удивился Пауэл.

– А что ж еще? – вскипела Даффи. Я своих мыслей не таю, прощупывайте. Если бы Рич не был сейчас в Заповеднике, то вы легко бы убедились…

– Стоп! – нетерпеливо перебил Пауэл. Проникнув за барьер ее сознания, он за десять секунд четко и исчерпывающе обследовал ее. Затем он бросился бежать.

– Э‑эй! – крикнула Даффи. – Каково решение присяжных?

– Выдать вам медаль, – не останавливаясь, отозвался Пауэл. – Я пришпилю вам ее лично, как только спасу чью‑нибудь жизнь.

– Зачем мне чья‑то жизнь? Мне нужны вы.

– Это ваш недостаток, Даффи. Вам нужны все.

– Кто‑о‑о‑о?

– Все‑э‑э‑э.

ПРОСЬБА НЕ РАЗГОВАРИВАТЬ И НЕ СМЕЯТЬСЯ ГРОМКО!  Пауэл нашел сержанта в местном театре «Глобус», где великолепная эспер‑актриса своей игрой волновала тысячи сердец. Трудно сказать, в чем состояла главная прелесть исполнения – в отточенной ли сценической технике или в телепатической чуткости, с какой артистка откликалась на реакцию публики, но во всем зале только один человек остался равнодушным. То был сержант полиции, который угрюмо и методично оглядывал одно за другим лица зрителей. Пауэл взял его за руку и вывел из театра.

– Он в Заповеднике, – сообщил Пауэл сержанту. – Там же вместе с ним и Хэссоп. И там же вещи Хэссопа. Очень ловко все придумано. Человек только что побывал в катастрофе, и ему хочется развлечься, отдохнуть. Едет он, конечно, не один, а со спутником. Они опередили нас на восемь часов.

– Заповедник? М‑м‑да… – задумчиво пробормотал сержант.