Изменить размер шрифта - +

– А ты не догадываешься?

– Нет.

– Ну, значит, догадаешься, когда они приедут сюда и поговорят с Кларком – конечно, если они вообще сделают это.

– Они приедут сегодня вечером – по крайней мере, должны.

Тэсс безучастно кивнула:

– Да. А вот и машина. О, Боб!

Какое-то мгновение мы стояли как две марионетки в натянутых, неестественных позах, но потом Тэсс подбежала ко мне, и я обнял ее. Я так благодарен «Лонгвуд-Хаус» за эти мгновения. Спасибо ему за благотворное влияние. Спасибо убийце.

Грохот приближающейся полицейской машины нарушил тишину раннего вечера; казалось, был слышен хруст каждого камешка на аллее, пока она подъезжала к парадной двери. В машине сидели Эллиот, доктор Фелл и Гвинет Логан. Эллиот, явно не очень довольный, похлопывая портфелем по ноге, широкими шагами направился по газону к нам.

– Инспектор, – сказала Тэсс высоким, чистым голосом, – не могли бы вы сказать Бобу, что…

– Да, мисс, всему свое время. – Эллиот был вежлив, но краток. – Не могли бы вы сказать мне, где Кларк?

Значит, они собирались уничтожать его.

– Он за домом, в саду. Пьет шампанское.

Рыжеватые брови Эллиота поползли вверх.

– Пьет шампанское?

– Это то самое дешевое итальянское шампанское, которое мистер Логан хранил для магазинов, – пояснила Тэсс.

– Ага. А где мистер Эндерби?

– Уехал. Вернулся в Лондон.

– Да, я слышал. – Эллиот снова, но уже более сердито похлопал портфелем по ноге. – Кстати, надо кое о чем позаботиться. Я был бы очень признателен вам обоим, если бы вы могли какое-то время побыть рядом с Кларком, а мы с доктором Феллом присоединимся к вам сразу же после того, как заглянем в дом. – Он повернулся, чтобы идти, но потом оглянулся снова. – Да, кстати, через несколько минут должны прийти двое рабочих с инструментами; они будут спрашивать меня. Не отсылайте их.

Быстро кивнув, он снова направился к доктору Феллу и Гвинет, а затем они вошли в дом.

С каждой секундой становилось все более очевидным: что-то должно было произойти. Я хотел было заговорить, но Тэсс остановила меня. Мы прошли через дом, пересекли великолепную зеленую поляну позади него, спустились в сад и обнаружили там Кларка, пребывавшего в прекрасном расположении духа.

Сад был круглой формы, примерно метров шесть в диаметре, и располагался ниже дома на высоту человеческого роста. Туда вела лестница с пологими ступенями, вымощенными необработанным камнем. По окружности «чаши» были высажены штокроза, которая пока не зацвела, дельфиниумы со множеством распускающихся бутонов, а кое-где – и с синими огоньками цветов, альпийские растения, бледно-желтые примулы и ярко-оранжевые нарциссы тацетта, в середине же оставалось большое открытое пространство, тоже имевшее форму круга, с круглыми же бетонными скамейками вокруг него и солнечными часами в центре.

Кларк, лениво развалясь, сидел на одной из скамеек, к которой был придвинут ярко окрашенный садовый стол. На краю стола стояло ведерко для шампанского и валялась пробка с золотой фольгой. Кларк был в своем белом льняном костюме и без шляпы, панама же, книга и очки лежали на лавке. Когда мы спускались по лестнице, он держал в руке пустой стакан, разглядывая его на свет, и было ясно, что он уже как следует выпил.

– Приве-ет! – тепло поздоровался он с нами и поставил стакан на стол, затем попытался распрямить колени, но это ему не удалось. – Простите мою невольную невежливость. Я не предлагаю вам ничего из этого, – он сделал жест в сторону ведерка, – потому что это – самое худшее, каким только может быть шампанское. Присаживайтесь, пожалуйста. Как дела у нашего неосторожного инвалида?

Внезапно мне бросилось в глаза, что этот человек выглядел лет на десять старше своего возраста и был злобным, как и его шутка – оскорбительная и несмешная.

Быстрый переход