В возрасте восемнадцати лет она поступила в танцевальную академию, где начала заниматься классическим балетом, современными танцами, характерным танцем, музыкой, танцевальными композициями и режиссурой. Она интенсивно училась сама. А по субботам преподавала в детской балетной группе. Она понимала, что стать балериной классического балета она не сможет — слишком поздно начала она учиться, но в свободном, характерном танце кое-какие возможности у нее оставались. Многие начинали слишком поздно. Например, ее преподавательница Ангелика Мейер пришла в балет, когда ей был двадцать один год.

Ангелику Мейер Паула любила больше, чем своих родителей, и больше, чем своего мужа.

Учеников детской группы она любила больше, чем собственных детей. Эти маленькие девочки доставляли ей истинную, неподдельную радость, придавали силы и энергию. Она любила наблюдать, как по-разному эти маленькие личности трактуют музыку. Щедро и самозабвенно Паула отдавала им то, что знала и умела сама. Она отдавала им все, отдавала так, как никогда не сможет отдать своим родным детям.

Конечно, Паула скорее умерла бы, чем призналась в этом кому бы то ни было. То была ее сокровенная тайна.

Любовь к Ангелике Мейер была чем-то особенным. В ней не было ничего эротического. Никакой дружбы — да и какая дружба возможна между танцовщицей с таким опытом и гениальностью и Паулой? Сама мысль об этом была смехотворной. Не был это и запутанный комплекс любви дочери к матери.

Любовь между учительницей и ученицей была совершенно особого рода. Это любовь без сексуальной зависимости и без прочной пуповины.

Если эту любовь и можно с чем-то сравнить, то только с отношениями начальников и подчиненных в армии. Цели просты и отчетливы, враг виден, уважение к старшему по званию разумеется само собой. Тяжкие испытания связывают их воедино, индивид состоит только из своих качеств и компетенции, он освобождается от всех ролей гражданской жизни и от семейных привязанностей.

Как счастлива была она, когда все дни ее жизни были наполнены танцем.

Счастлива до того страшного дня, когда она ждала Ангелику, а та не пришла. Ангелика, воплощенная пунктуальность, оставила Паулу у станка, чтобы она разогрелась и подумала, как будет танцевать. Паула застыла у станка от ужаса, когда ей сказали, что Ангелику Мейер нашли мертвой в ее квартире. По раздевалкам поползли слухи: амфетамин! Передозировка! Случайность или преднамеренность? Несчастный случай или самоубийство?

Паула с головой окунулась в танец. Родители, и раньше видевшие, что дочь слишком серьезно относится к выбранной профессии, были озабочены чрезмерным рвением дочери. Она пропадала в академии с утра до поздней ночи. Она тренировалась до начала занятий и после них, вечерами она приходила домой настолько измотанной, что ей хватало сил только на то, чтобы постирать трико, повесить его на веревку и без ужина упасть в постель.

Танцуя, она чувствовала, как тело ее исчезает, замещаясь энергией, которую оно излучало, превращая в фигуры, описываемые ею в воздухе. Она не понимала, чем в действительности было ее тело. Оно было лишь орудием, посредством которого она творила истинный мир.

У нее не было ни времени, ни желания есть. Она только пила — энергетические напитки и воду.

Она как будто свихнулась тогда, в первые месяцы после смерти Ангелики Мейер, думала Паула, вспоминая то время.