— Наверное, он был знаком с прежним владельцем, — сказал Фредрик.

— Причем так близко, что тот разрешал этому типу приходить и уходить, когда ему вздумается? Да еще дал ему ключ? Если так, то нам надо срочно поменять замок.

— Если только…

— Что?

Он хотел сказать: «Если только здесь нет другого входа». Это была очень неприятная мысль. Фредрик подумал об узком лазе под последней ступенькой лестницы. Он не стал рассказывать об этом Пауле, чтобы она не встревожилась. Куда бы ни вел этот ход, его надо срочно заделать.

— Ах, да ничего. Конечно, нам надо поменять замок, и сделать это как можно скорее. Второе: я позвоню в полицию, узнаю, не сбежал ли кто-нибудь из учреждения для таких, как он. Если же в полиции ничего не знают, проконсультируюсь в социальном ведомстве, может быть, они что-то посоветуют. Если он и правда бездомный. Должны же они что-то сделать.

Паула молча кивнула. Кажется, она успокоилась.

Фредрик протянул руку, чтобы погладить ее по щеке, и слишком поздно вспомнил, что держит бумаги. Она вздрогнула, когда запачканный кровью листок коснулся ее лица, и он быстро отдернул руку.

— Как твоя рука? — участливо спросила Паула. — Рана глубокая?

— Да нет, ничего особенного, — пробормотал он в ответ.

— У тебя может быть столбняк. Когда тебе в последний раз делали прививку?

— Кажется, в детстве. Но ранка неглубокая. Но как это мерзко! Укусил, как какой-нибудь звереныш.

— С ним явно что-то не так, это ясно. Он ненормальный. — Она замолчала и призадумалась. — Ты сказал, что он поменял прокладки в кухонном кране?

— Да, очевидно, он это умеет. Может быть, он иногда помогал по дому прежнему владельцу. Присматривал за домом, когда тот пустовал. Может быть, поэтому ему и дали ключ.

Паула подошла к мойке, наклонилась над ней и принялась рассматривать смеситель.

— Может быть, и так, — задумчиво произнесла она. — Наверное, он присматривал за домом, когда они жили здесь, и потом, когда уже уехали. Кажется, у него есть определенные дарования.

Фредрик внезапно вспомнил о раковине в ванной, которую кто-то талантливо отремонтировал. Теперь понятно, кто это сделал.

— В общем, это домовой, — буркнул он себе под нос. — Нам надо, пожалуй, подкармливать его кашей.

Он громко рассмеялся, но осекся, поймав укоризненный взгляд Паулы.

В это время проснулась Оливия и заплакала. Паула встала и пошла кормить ребенка.

— От человеческого укуса столбняка не бывает, — решительно объявила медсестра в пункте скорой помощи, — так что можете не опасаться.

— Но я думал… есть столько всего другого. ВИЧ, гепатит, — неуверенно пробормотал Фредрик.

Сестра удивленно воззрилась на него:

— У вас есть какие-то основания для таких подозрений? Я думала, что вас укусил ребенок. Так это не ребенок укусил?

— Нет, это… это был мужчина.

— Вы его знаете?

— Нет, мы встречались всего один или два раза.

Медсестра мигом потеряла всю свою самоуверенность и попросила Фредрика показать ей руку. Фредрик протянул руку тыльной стороной ладони. Сестра резким движением сорвала пластырь. Фредрик поморщился.

Сестра принялась внимательно рассматривать овальную ранку, оставленную зубами, потом покачала головой.

— Нет, это действительно не ребенок. Но кто это был? Укус очень силен. Жестокое обращение с животными?

В ответ Фредрик буркнул что-то неразборчивое.