— Знаете ли, я живу в том доме, который раньше принадлежал вам, фру Стенинг, — начал он, чуть помедлив.

— Меня никогда не называли фру, и говори мне, пожалуйста, «ты», — дружелюбно перебила она его.

— Спасибо. Да, я хотел бы знать, как долго вы… ты жила в этом доме.

Он с большим трудом произносил «ты». Лучше бы она попросила называть ее фрекен Стенинг, как к ней, наверное, обращались ее ученики.

— О, я прожила в нем почти двадцать лет, — сказала она и, не дожидаясь просьбы, подлила Фредрику чаю. — Это было так давно. Так же как твоя жена, я люблю рисовать… Я рисую акварелью. Когда я работала учительницей, у меня было мало времени на рисование, но я всегда мечтала о деревенском доме, где у меня будет возможность рисовать.

Я купила дом, когда вышла на пенсию. Собственно, он был велик для меня одной, мне хотелось купить дом поменьше. Но этот дом был не дороже, чем иной маленький домик. Естественно, он находился не в лучшем состоянии. Слишком долго он стоял пустым. Я подремонтировала его, чтобы там можно было жить, но настоящий ремонт там сделали Йонфельты, у которых ты и купил этот дом, как я слышала.

— Тебе нравилось жить в этом доме?

— О да, я очень любила этот дом. И чудесный сад. А вид с балкона просто фантастический, ты не находишь? Но у меня начались проблемы с сердцем, и я больше не могла жить одна. Я продала дом и переехала сюда.

— У тебя никогда не было проблем с квартирантами или с непрошеными постояльцами? — осторожно поинтересовался Фредрик.

Эльза Стенинг удивленно посмотрела на него.

— Под лестницей, — почти шепотом уточнил он.

Эльза широко улыбнулась:

— Ага, понимаю, вы тоже познакомились с Карлом.

— Карлом?

— Да, с маленьким человечком под лестницей.

Фредрик непроизвольно выпрямился в кресле:

— Карл? Его зовут Карл?

Эльза пожала плечами:

— Это я так его называла. У меня когда-то был любимый ученик по имени Карл, очень дружелюбный и всегда готовый помочь, но такой же тихий и незаметный, как человечек под лестницей. Поэтому я и назвала его Карлом, хотя, мне кажется, что на самом деле его зовут Гад.

— Гад?

— Да, это библейское имя. Так звали одного из сыновей Иакова. Рувим, Симон, Левий, Иуда, Дан, Неффалим, Гад, — протрещала Эльза. — Ты не знаешь имена еще пятерых?

Под ее пристальным взглядом Фредрик мучительно покраснел.

— К сожалению, нет.

— Нет, у тебя определенно была в детстве молодая учительница. Не стало прежнего религиозного образования. — Она ласково потрепала его по руке. — Так вот, если я правильно помню, он сам называл себя Гад. Говорил он немного невнятно, ты это наверняка заметил и сам. Собственно, не важно, как мы его называем. Важно, что мы оба понимаем, о ком идет речь. Семья, которая жила в доме до вас, называла его Курт.

— Курт!

— Да, если я правильно помню. Но возвращаюсь к твоему вопросу: нет, у меня не было проблем с Карлом. Он был наилучшим квартирантом, о каком можно только мечтать. Дружелюбным и осмотрительным, застенчивым, почти робким. Видела я его нечасто. Он уходил из дому поздно вечером, когда я уже спала, а возвращался рано утром. Иногда я уже была на ногах, когда он проскальзывал в дом, — я, вообще, жаворонок. Но я делала вид, что не замечаю его. Я чувствовала, что он не любит таких встреч. Так что и я от них воздерживалась.

— Он ничего не ломал, не портил?

— Карл? Никогда. Напротив, был очень услужлив. Когда у меня заболело сердце, он носил мои покупки от велосипеда в дом, хотя я его об этом не просила.