Примерно через месяц напряжение спало. Стало ясно, что никакой мести не будет. Никто не хотел выступать за Костелло против Джеиовезе.

Через пять месяцев после этих событий пропал некий Джо Скалис. Прошли слухи, что Скалис был приглашен в дом Винсента Скилланте, где ему прострелили оба глаза, разделили на сто пятьдесят однофунтовых частей и избавились от него, сплавив в мусор. Анастасиа клялся, что Скалис был убит потому, что пытался продавать членство в организации по пятьдесят тысяч долларов. Но дон Витоне утверждал, что это Анастасиа пытался продавать членство, а Скалис был убит потому, что мог его разоблачить.

Дженовезе знал, что Анастасиа встречается с Костелло в разных отелях города. У Вито был хороший источник информации. Карло Гамбино – правой руке Анастасиа – его босс не нравился. Анастасиа становился все более злобным, неосторожным и жестоким, как будто сходил с ума. Гамбино стал работать на дона Витоне, задумав расправиться с Анастасиа. Он поручил это дело Джо Профачи, жаждавшему действия.

В середине дня 25 октября Пат Конте сидел в полицейской машине без опознавательных знаков, стоявшей рядом с отелем "Парк-Шератон" на Шестой улице. Анастасиа был внутри, в парикмахерской. Ал пришел днем и сел в свое забронированное кресло. Парикмахер наложил ему на лицо горячее полотенце, чтобы смягчить его иссиня-черную бороду. Через десять минут в парикмахерскую вошли два человека в кепках и масках. Они прошли прямо к креслу Анастасиа, оттолкнули парикмахера и опустошили свои револьверы в уродливую голову Большого Ала. Затем быстро вышли и уехали.

Пат, увидев, как отъехала машина, бросился в парикмахерскую как бы на звук выстрелов. Поняв, что работа сделана, он, пока его никто не видел, уехал. Не было смысла засвечиваться на месте преступления.

* * *

Теперь боссом всех боссов стал Дженовезе. Но было еще много работы по разделу территорий и занятий. На 14 ноября было назначено большое заседание в Кэтскиллсе в поместье "Апалачин", принадлежащем Джозефу Барбаре – члену Семьи Маггадино.

– Ты хочешь, чтобы я тебя подвез в Кэтскиллс? – спросил Пат Сэма.

– Нет, я возьму Томми. Чем меньше ты видишь и чем меньше тебя видят, тем лучше.

– Послушай, ба, – сказал Пат. – Думаю, ты должен поднять кое-какие вопросы на заседании. Как тебе известно, в 1956 году был принят новый Акт о борьбе с наркотиками, и он очень крутой. Мы больше не сможем подкупать судей, потому что за это полагается пять лет. Большой Джо Рометто уже залетел из-за этого на сорок лет. Ты знаешь, что я давно прекратил работать с белым порошком, и ты меня одобряешь.

– Верно, – сказал Сэм. – С этим можно попасть в беду. Мне не нравятся наркоторговцы, с которыми приходится иметь дело.

– Вот именно. Это, как правило, придурки, которым нельзя верить. Я думаю, что теперь, при этих новых сроках, нам нужно выходить из этого бизнеса, особенно связанного с импортом. Если уж иметь с ним дело, то только финансировать некоторых из тех, кто им занимается, но не касаться самого порошка. Я предполагаю, что этот вопрос будет слабо освещен доном Витоне на заседании. Вообще я считаю, что это заседание – дурная идея. До сих пор властям было неизвестно, есть организация или ее нет, а если есть, то кто в нее входит. Даже в ФБР считают, что ее нет. Так зачем же им помогать и подкидывать материал? Я теперь, поработав в Отделе разведки, понимаю, что разные кусочки всегда можно собрать в целую картину.