Девушка сидела рядом с ним на той же стороне широкого сиденья, на которой сидел Пат, и тихо напевала, пока он гнал машину по автостраде Вест-сайда, проезжая мимо стоявших в доках Манхэттена океанских лайнеров. Поездка напомнила ему о путешествии в лимузине с семьей Марсери к дому Сэма Мэсси. Тогда она длилась около сорока пяти минут, но ему казалось, что они едут в другую сторону.

Пат свернул от дороги Е1 в верхней части Бродвея и начал подниматься по извилистым дорогам Ривердейла. Дома здесь стояли вдали от дороги в глубине просторных лужаек или за высокими стенами. Нигде не было видно надписей мелом на тротуарах, как не были обозначены и границы площадок для игр в мяч.

Поднимаясь по холмам, они проехали мимо приземистого каменного здания, похожего на средневековый замок.

– Это церковь Святой Агнес, куда мы с Китти ходим в школу, – заметила Конни.

Здание пронизывали арочные проходы, а само оно занимало целый квартал. Сквозь проходы Пат увидел большой участок земли, окруженный высокой стеной. Девушки-ученицы из привилегированных слоев могли проходить в школу, не привлекая взглядов вульгарных уличных прохожих. Внутри квадратного участка росли высокие вязы, а пятна вечнозеленых растений, окруженных коричневыми дорожками, указывали на наличие цветочных клумб.

– Что же нам делать с вашим другом на заднем сиденье? – спросил Пат, когда они подъехали к дому Сэма Мэсси.

– Оставьте его прямо в машине. Один из слуг отгонит машину и, надеюсь, позаботится о Марти тоже.

Впервые в жизни Пат ехал в машине с девушкой. Из фильмов он помнил, что, подъехав к дому, следует выйти, перебежать на ее сторону и открыть для нее дверь. Когда он помогал ей выйти, своей рукой, сухой и теплой, она сжала его пальцы с большим усилием, чем было необходимо для сохранения равновесия, и посмотрев на него манящим взглядом, раскрыла мягкие губы в ослепительной, теплой улыбке.

– Я полагаю, что вы не лишились бы сознания, если бы пригласили девушку на свидание? – сказала она.

Пат пожал плечами.

– Не знаю, не было случая. Но надо отметить, что никогда не встречался с девушкой, похожей на вас. Может быть, и потерял бы сознание от волнения.

– Так никогда и не узнаете, если не попытаетесь.

Пат заметил, что она все еще держит его руку. Почувствовав сквозь сырой зимний воздух легкий можжевеловый запах джина, шедший от нее, он подумал: "Как значь, может, завтра она уже забудет об этой встрече".

Пат наклонился вперед, пытаясь поцеловать ее в щеку, Конни птичьим движением повернула голову, клюнув его один раз этими потрясающими, теплыми, мягкими губами. Кивком головы указав на верхние окна большого оштукатуренного дома, она сказала:

– Они подглядывают! Доброй ночи!

И, побежав по ступенькам к главному входу, исчезла.

Спускаясь с холма в подземку, Пат дрожал от ощущения истинной радости. Вот это женщина! Настоящая леди! Конечно, она не могла сравниться ни с одной из девушек, которых он встречал в своем квартале, она – несравненна! Воздух Бронкса, видимо, отличался возвышающими, очищающими свойствами, особенно воздух разреженной атмосферы Ривердейла.

* * *

На следующий день Пат позвонил в дом Мэсси как раз перед тем, как заступить в смену с четырех до двенадцати. Он рассчитал, что к этому времени Конни возвратится из школы, а Сэм еще будет на работе. Пат не знал, какой может оказаться реакция ее отца на то, что он общается с Конни.

На звонок ответила горничная с испанским акцентом. Когда Конни подошла к телефону, в ее голосе были те же самые низкие, чувственные нотки, на которые он обратил внимание накануне.

Пат приготовился к вводным словам на случай, если она не вспомнит его или не сможет связать с его персоной произнесенное имя:

– Не знаю, помните ли вы меня.