Пат внезапно очутился не в тревожном, густом, желтоватом воздухе Ист-сайда, а в голубоватом холодном свете Бронкса. Рев поезда подземки, вырвавшегося из-под земли на приподнятую над городом трассу в открытом пространстве, казалось, ознаменовал его прибытие и эту северную страну, где девушки говорят на языке порхающих бабочек.

Нервничая, он поправлял винзорский узел своего галстука и манжеты накрахмаленной белой рубашки, которые должны быть на полдюйма ниже краев рукавов пиджака.

Пат заказал пепси у стойки возле кондитерской и стал ждать, когда машина, петляя по извилистому пути, спустится к кондитерской. Проверил время по часам над фонтаном в кондитерской. Он приехал на пять минут раньше. Подумал, не позвонить ли снова, чтобы уточнить время свидания. Но они могут подъехать, когда он будет в автомате, и, не застав его на месте, удалиться.

Наконец, когда он в пятый раз устремил взгляд на холм, послышался автомобильный сигнал совсем с другой стороны. Красный "плимут" с женщиной за рулем остановился возле него.

– Чем могу вам помочь, офицер?

Это был голос Конни, доносившийся с заднего сиденья. Как он понял, за рулем была Китти, девушка с длинными светлыми волосами, которую он впервые увидел на танцах в тот вечер. Рядом с ней сидел ирландец Реган Дойл.

Глава 16

Этот вечер для Пата оказался похожим на приключение за границей. Никогда в жизни он не видел такое множество людей не итальянского происхождения. Они проехали через Бронкс и по Конкурс спустились к кинотеатру "Парадайс". Пат ни разу не был в таком кинотеатре. "Парадайс" был окружен башнями и колоннами замка в испанском стиле и, о чудо! – на потолке проецировались сверкающие звезды и проплывающие облака причудливых форм.

Он сидел рядом с Конни и чувствовал, как ее бедро прижимается к его ноге. С другой стороны к нему прижималось бедро Китти. Может быть, это объяснялось тем, что сиденья размещались очень близко друг к другу.

Картина называлась "Асфальтовые джунгли". Пата особенно заинтересовал Луис Калхерн – миллионер, содержавший героиню Мэрилин Монро в роскошной квартире и тайно управлявший политикой в городе. Именно Калхерн финансировал крупное похищение драгоценностей, совершенное Стерлингом Хейденом. Когда раненый Хейден, как сумасшедший, гнавшийся по дорогам Мэриленда, наконец пересек поля Кентукки, возвратившись к своим лошадям, Пат ощутил незнакомую боль в сердце, ностальгию по местам, в которых никогда не был. Кадры заставили его вспомнить о полузабытых путешествиях с матерью в Джерси и то время, когда он не знал, что такое Маленькая Италия или Ист-сайд в Нью-Йорке. Каким-то образом все это соединилось с чувствами, которые он испытывал теперь в далеком от него Бронксе.

Позже они съездили к Краму выпить содовой. Там было полно ирландской и еврейской молодежи, а также много итальянцев. Их было легко различать по стилю одежды, по тому, как они разговаривали и смеялись. Никто из них не казался бедным.

Около одиннадцати Китти отвезла их, оставив Конни у ворот дома в Ривердейле. Пат хотел проводить ее до дверей, но она сказала, что будет лучше, если он этого не сделает. У машины она подняла к нему лицо, как бы ожидая поцелуя, и он коснулся ее губ своими. К его удивлению, она взяла его голову в обе руки и прижалась к нему ртом с такой страстью, которая буквально потрясла его. Когда он повернулся, чтобы уйти, Конни сказала:

– Позвони мне на днях.

И Пат понял, что это ознаменовало начало чего-то значительного.

Китти жила на Валентайн-авеню, недалеко от кинотеатра, в котором они смотрели фильм. Ее фамилия была Муллали, а квартал, в котором она жила, был маленьким островком в большом еврейском районе. Китти искусно припарковала машину перед своим двухэтажным домом. Пат поблагодарил ее.

Дойл решил зайти к Китти, но попросил Пата подождать его, так как собирался сейчас же вернуться и пройти с ним до Конкурса.