– Ладно, думаю, что он вернется, – задумчиво произнес человек.

– Послушайте, мистер, – сказал Беркхолдер, – в следующий раз, если не захотите жаловаться, не звоните в полицию, ладно?

К концу смены, примерно в 11.15 вечера, их послали расследовать жалобу на странные запахи в холле роскошного многоквартирного дома на Пятой авеню. На звонок в дверь открыл маленький седовласый мужчина. "Он выглядит как человек последнего сорта. Такого можно встретить в Гринвич Вилледже", – подумал Пат. Но прекрасно скроенный фланелевый костюм мужчины, маникюр на ногтях и до мелочей продуманная роскошь квартиры, отделанной хромом и кожей, позволяли, по крайней мере, догадываться о том, что он здесь делает.

– Я несколько смущен необходимостью звонить вам, офицеры. Обычно мне не нравится причинять беспокойство полиции. Но из квартиры рядом вот уже четвертые сутки доносится невыносимый запах. Я несколько раз звонил туда, но никто не отвечает. Тем временем я уже" не могу заснуть. Возможно, сейчас вы его и не ощущаете, ведь я опрыскал все дезодорантом "Эйрвик".

Пат был уверен, что Беркхолдер пошлет старикашку подальше, но Том заинтересовался жалобой и отнесся к ней серьезно.

– Кто проживает там, сэр, в этой соседней квартире?

– Это весьма приятная пожилая женщина по имени Элуаз ван Хаутен. Я не слишком хорошо знаком с ней. Она живет замкнуто. Но это настоящая леди, и от нее никто никогда не испытывал неприятностей. Не могу вообразить, от чего исходит этот запах, но я просто больше не могу переносить его. Не понимаю, почему при той плате, которую я плачу за квартиру, должен терпеть такие неприятности.

Оба полицейских прошли по коридору к следующей квартире. Там и вправду ощущался запах, и весьма сильный. Он напоминал Пату воздух, струившийся из люков в жаркие летние ночи. Беркхолдер нажал на кнопку звонка, и они услышали громкий хрипловатый звон колокольчика внутри квартиры.

– Этак можно и мертвого разбудить, – сказал Пат.

Беркхолдер как-то странно поглядел на него.

– Думаю, что там покойник, – сказал он. – Давай-ка вызовем смотрителя.

В подвальном этаже они наткнулись на ворчащего, сонного уборщика со связкой универсальных ключей, сопроводившего их снова в коридор. Как только они распахнули дверь, из комнаты вырвалось облако пара, похожего на взрыв горячего дурного запаха изо рта. То был запах тухлого мяса, смешанный с запахом стелющегося по низу газа из кухонной плиты. Эффект воздействия этой смеси был столь жутким, что их чуть не вырвало. Беркхолдер выхватил у уборщика изо рта окурок тлеющей сигареты и затоптал его.

– Здесь включенная газовая плита, – сказал он. – Подождите-ка минутку!

Держа носовой платок у самого носа, Беркхолдер кинулся через комнату и отключил газ. Раздался звук бьющегося стекла – он разбил одно из окон.

– Он не должен был этого делать, – пожаловался уборщик. – Владельцу это не понравится.

– Ну его к черту, твоего долбаного владельца! – ответил Пат.

Беркхолдер вышел, и они постояли в коридоре несколько минут, пока сквозняк не прочистил воздух.

– Ладно. Надо кончать с этим, – сказал решительно Беркхолдер.

Внутри вся квартира была заставлена мебелью как в кинофильмах тридцатых годов. Это была так называемая полуторная квартира с маленькой, как купе, кухонькой. На шезлонге лежала бесформенная куча посиневшего пурпурного мяса, в которой лишь с трудом можно было угадать останки обнаженного женского тела. Шея, казалось, была перерезана посередине, откуда свисала опухшая складка плоти. Видимо, какое-то ожерелье превратилось на ее шее в петлю. И руки тоже выглядели, как лапы щенка: распухшее мясо нависало над ее браслетами, которых не было видно из-под разложившейся плоти.