– О, Боже! – воскликнул Пат, садясь на постель. – Дети! Я действительно не планировал сразу обзаводиться детьми!

– Ладно, если ты не хочешь...

– Мы немного опоздали с таким разговором, – прервал ее Пат, – не так ли? Насколько мне известно, ты уже на пути к материнству.

– Разве такое может случиться после первого раза?

– Конечно, – ответил Пат, – это может произойти и после первого раза. Неужели вас совсем не просвещали в монастыре?

– Мать Роза рассказывала мне о календаре, о тех днях, когда этим можно заниматься, – любовью, я имею в виду.

– Ну и что же, это такие дни сейчас? – спросил Пат.

– Думаю, что это как раз конец того периода, когда еще все в порядке. Она говорила, что в течение пяти дней можно быть уверенными. Вчера был как раз пятый день.

– О, Боже, – сказал Пат, – давай вздремнем немного.

– Ты сошел с ума?

– Нет, со мной все в порядке, но мы еще поговорим позже на эту тему. На самом деле мне трудно представить, что Бог выделил людям для любви всего пять дней в месяц.

– Нет, – ответила Конни. – Он создал людей для того, чтобы они имели детей.

– Да. Ладно, давай все же немного устроимся, прежде чем начнем заниматься детьми.

В тот вечер Пат надел белый вечерний пиджак, привезенный с собой, а Конни – длинное белое платье из крепа с обнаженными плечами. Наряд выгодно подчеркивал прелесть ее здоровой кожи, освещенной послеполуденным солнцем.

– Боже, ты выглядишь весьма сексуальной шлюхой, – воскликнул Пат, когда они выходили из номера.

Конни сияла от удовольствия:

– Пат, извини меня за тот разговор. Я знаю, что так или иначе все уладится.

Лицо Пата смягчилось:

– Да, – сказал он, – я тоже на это надеюсь.

Гостиница "Сан-Суси" – огромное оштукатуренное здание – располагалась на краю города. Она была громадной и внутри, не меньше авиационного ангара. Ее интерьер украшали тропические растения и пальмы.

Пата с Конни препроводили к столу у края просторной танцевальной площадки, рядом с большой сценой. Шоу было поставлено с большим мастерством, ничем не уступая тем, которые они видели в Нью-Йорке. Танцоры исполняли свои номера с большим вдохновением, они вращали бедрами с искусством, характерным для уроженцев островов Карибского моря. Их танцы производили на зрителей большее впечатление, чем если бы они танцевали обнаженными. В меню входило всего несколько блюд, напоминавших кубинскую кухню: тропические пресноводные раки, клешни омара и салат из местных фруктов, смешанный с мороженым. Пат заказал для обоих именно эти блюда, и они снова пили дайкири.

Когда им подали по второму бокалу коктейля, к столику подошел высокий худощавый мужчина с хорошо подстриженными, седеющими волосами в затемненных очках без оправы.

– Простите, вы – Пат Конте?

– Да, это я.

– Я – Норман Гоффман, – представился мужчина, сверкнув ослепительной улыбкой.

– Не присоединитесь ли к нам, – сказал Пат, и Гоффман сел за их столик.

– Мне бы хотелось поблагодарить вас за подарок, который мы обнаружили в номере. Это очень любезно с вашей стороны.

– Пустое, – ответил Гоффман. – Ведь это дочь Сэма Мэсси, а вы – его зять.

– Вы хорошо знаете Сэма?

Лицо Гоффмана осветила широкая улыбка:

– Я знаю его очень хорошо и уже много лет.