В студенческом кафетерии Пат вскоре заметил группу ребят, показавшихся ему наиболее оживленными и активными. Скорее всего, искать следы авантюр с баскетбольными играми или заговоров коммунистов нужно было именно среди них. Кроме того, их компания казалась ему наиболее интересной. Там велись оживленные беседы, сопровождавшиеся горячими спорами.

Многие из более старших студентов – ветеранов войны – находились в резерве и очень беспокоились, как бы их снова не призвали на войну с Кореей. Один из парней, которого призвали снова, был недавно убит в прорыве под Тейджоном. Арти Уинберг, высокий, худощавый, лысеющий ветеран из Провиденса, был потрясен этим сообщением, которое впервые появилось в студенческой газете "Вайолет":

– Если они призовут меня снова, я не пойду, и точка! Уговорили меня записаться в резервисты, чтобы сохранить звание. Много оно стоит, это их звание!

Джорджи Вайс, единственный из группы, имевший связи с членами баскетбольной команды, был помощником ее менеджера. Нервный, с блестящими глазами, похожий на белку мальчик из Бруклина имел собственное мнение по этому поводу – он считал Макартура маньяком:

– Вот увидите, он втравит нас в войну с Китаем еще до того, как мы выберемся из этой. Произойдет мировая атомная катастрофа. Вы, парни, лучше бы учились, как проползать под столами.

В тот день фирменным блюдом кафетерия был тост с тушеными в сметане кусочками говядины. Уинберг поглядел с отвращением на свой поднос.

– Дерьмо! – сказал он. – Черт подери, вот уж не думал, что снова увижу эту дрянь, да еще и буду есть ее опять!

Высокая полногрудая блондинка с прямыми волосами, свисающими по обе стороны ее лица, проходила мимо. Это была Элли Фогель, слывшая подружкой Уинберга. Она заканчивала биологический факультет.

– Не возражаете, если присоединюсь к вам, мальчики? – спросила Элли.

– Садись, садись, садись! – единодушно закричали все.

– Кто это? – задала вопрос Элли, указывая на Пата.

– Он – новичок, – ответил Уинберг. – Итальянец, но все же я думаю, что сможет научиться чему-нибудь.

– Я говорила тебе и раньше, – сказала Элли, – что не считаю такие шутки остроумными.

Пат улыбнулся:

– Благодарю за защиту, но я хорошо справлюсь с такими выпадами самостоятельно.

– Я и не защищаю вас, просто терпеть не могу эти шовинистические штучки.

– Это потому, что твой народ – фрицы, – возразил Уинберг, – а тебя это смущает.

Элли начала было вставать из-за столика, но Уинберг быстро извинился:

– Ладно, ладно, извини меня, ты права. Такие шутки абсолютно неуместны.

Пат надеялся, что, сидя за столом с Вайсом, сможет перевести разговор на баскетбол. Но после того, как к ним присоединилась Элли, они больше всего говорили о театре. "Парни и куколки" было самым популярным шоу на Бродвее, а Пат был единственным из всей компании, кто его видел. Наконец-то у него появилась тема, которую он мог развивать с большим авторитетом, чем остальные.

– Ну, я-то думаю, что все это глупо, – сказала Элли. – В конце подобного шоу игроки и мошенники превращаются в героев. Вот почему у нас происходят скандалы из-за таких личностей, как Гросс из Бруклина. Люди думают, что азартные игры – это смешно.

– А что серьезного можно найти в этом занятии? – сказал Вайс. – Людям нравятся игры. Ну и что из того?

– А то, что там всем заправляет рэкет, – со злостью ответила Элли, – а эти игроки вовлекаются в наркоманию, проституцию и в прочие виды насилия над личностью.