— Когда я был молод да глуп, тоже так же рассуждал.

— По правде говоря, не понимаю, чего вам этот аттестат приспичил, с позволения сказать, на старости лет.

— Приспичил! У тебя бумажка в кармане, и все двери тебе открыты. Послужишь здесь, в Домброве Закостельной, еще года два-три, и переведут тебя куда-нибудь в город. А захочешь — в Щитно поедешь, в офицерскую школу, а там, глядишь, через несколько лет я, старик, должен буду честь тебе отдавать. Ну а коль надоест служба в милиции — еще какие-нибудь курсы окончишь или заочный институт и всюду получишь работу. А я? Начальник участка в небольшой деревушке с штатом из трех человек. А восемнадцать лет назад руководил уездным отделением милиции.

— Здесь? В Цеханове?

— Нет. Далеко отсюда. В городе одном, на Одре.

— Что? Дисциплинарное взыскание получили?

— Да нет. Просто тогда, в сороковые годы, создавали милицию на западных землях, брали всех, кто хотел, лишь бы смелость была и смекалка. А потом, позже, стали приходить люди с образованием, офицеры. А скоро и на такие вот посты будут назначать тех, кто школу в Щитно окончил. А что остается таким перестаркам, как я? Или пенсия, или уж и вовсе самая невидная должность. Да, времена меняются, теперь без специального образования далеко не уедешь. Потому и надо мне прежде всего аттестат получить.

— А потом еще и школа в Щитно?

— А что ж, я бы не возражал. Только возьмут ли?

— А вы с майором говорили?

— Намекнул ему как-то. Майор свой парень, он, верно, не стал бы чинить мне препятствий. Разумеется, я поступил бы на трехлетнее заочное отделение. Для очной двухгодичной школы я староват. Но ведь майор сам не решает, он может только рекомендовать. А желающих всегда больше, чем мест. Даже в воеводском управлении милиции приходится мозгами пораскинуть, чтобы сообразить, кого туда послать.

— Все-таки майор в таком деле может помочь.

— Да захочет ли? Вот вопрос.

— А почему бы и нет?

— Староват я. Уж сорок пять стукнуло. А интересы дела требуют, чтобы выдвигали молодых. Конечно, нам, старым работникам, никто прямо не скажет, но я сам это знаю. Да они и правы.

— Но вы столько прослужили. Два креста у вас, медали.

— Конечно, это учитывают. Только и кресты мои, и легкие, пробитые пулей бандеровца, — старая история. Есть люди помоложе, из тех, что совсем недавно отличились.

— А я слышал, как на инструктаже начальник воеводского управления говорил о нас. Он сказал, что у нас самый лучший милицейский пункт во всем уезде.

— Ну и что? Быть начальником отделения из трех человек — дело нехитрое. Народ вокруг спокойный. Землю обрабатывают, живут неплохо. Не то что в Варшаве — там один сержант доставил как-то ночью в управление четырех бандитов. Вот, если он сдаст на аттестат зрелости, тут же попадет в офицерскую школу. Он и моложе меня лет на двадцать.

— Слышал я об этом Ожеговском. Читал в «Трибуне». Его счастье, что эти бандиты не знали Варшавы. Они надеялись прикончить его в переулке — не предполагали, что там находится воеводское управление. Повезло Ожеговскому.

— Во всяком случае, он шел на риск. В смелости ему не откажешь. Теперь он на хорошем счету.

— Вы тоже на хорошем счету. Думаю, трудностей с поступлением в школу не будет.

— Что толку об этом говорить? Сейчас главное — аттестат. С ним бы разделаться. Все не так-то просто.

— Где эта школа находится? Сколько раз бывал в Цеханове, а ее никогда не видел.

— Недалеко от станции. На улице Освобождения. Это не школа, а училище для взрослых.