В этот момент, словно чтобы напугать, зазвонил телефон. Аюсава подошел к нему и взял трубку.

– Да, это я… Что?.. Выйдя по делу, не возвращается?.. Куда-то в пригород?.. Понял. Продолжай следовать повсюду. Каждые десять минут находи дом, где есть телефон, и пусть кто-нибудь оттуда звонит сюда. Достаточно знать, где этот дом находится. Можешь придумать какой угодно предлог. И так до тех пор, пока поблизости не перестанут попадаться дома. Даже в деревенских домах есть телефоны. Просто забеги в какой-нибудь из них. У твоего объекта детский шаг. Так что не бойся упустить его. Понятно? Ну все.

Он положил трубку, сразу перестал хмуриться и с улыбкой взглянул на женщину.

– Похоже, намечается еще какое-то дело. Занятой ты человек, Аюсава-сан.

– Обычно у меня ведется с десяток дел одновременно. Без занятости в жизни нет смысла. В деле, насчет которого только что звонили, я выступаю в роли доброго божества. Во многих случаях я бываю злым божеством, но могу стать и добрым. Впрочем, для тебя я всегда доброе божество.

Легкая усмешка.

– Наверное, доброе не только для меня, но и для множества других девушек.

Смешок.

Собственно говоря, это еще не значило, что ей известна хотя бы одна девушка из этого множества.

– Понял, понял. Можно даже сказать, что я, хоть и мужчина, все равно как пчелиная матка, да? Пчелиная матка вправе предаваться любви со множеством партнеров противоположного пола.

Смешок.

– Некогда болтать попусту. Я же занятой человек. Значит, договорились: завтра в шесть вечера приведешь Сакико в буфет этого отеля. Да, в шесть. Хорошо? Ну, на сегодня всё…

Выбросив вперед руки, Аюсава порывисто подхватил женщину. Не отрываясь от ее губ, он донес ее до двери, бережно поставил на ноги, открыл дверь и, любезно указывая в сторону коридора, слегка поклонился с поистине рыцарским достоинством.

Смеясь, женщина еще не скрылась из вида, а Аюсава уже бросился к телефону и позвонил в отдел новостей авиации газеты «Сегодня».

– Можно пилота Китано?.. Это Аюсава из Осаки. О, Китано-кун, как хорошо, что я тебя застал! Хочу, чтобы просьбу, о которой я говорил на днях, ты выполнил прямо сейчас. Это же доброе дело. А если дойдет до увольнения, я возьму ответственность на себя. – Смешок. – Поскольку место мне сообщат по телефону, ты мне перезвони, когда будешь готов к вылету. Ладно, прошу тебя поспешить.

Аюсава знал, что телефонистам и в газете «Сегодня», и в отеле некогда подслушивать чужие разговоры. Ему нравилось заострять внимание на таких мелочах и рисковать, проходя по самому краю.

Еще один телефонный звонок.

– Мияко? Это я, Аюсава. Да, сейчас Аюсава. Сегодня наконец настало время сделать то, о чем я недавно просил. Сейчас же бери одежду, о которой мы говорили, и приезжай сюда. Сегодня с твоей помощью я стану добрым божеством. Добрым и всемогущим. Это же так весело. Ну, до скорого.

Мияко, с которой он говорил, была одной из его многочисленных любовниц и как раз такой доброй женщиной, как требовалось.

Двенадцатилетняя Сатико, которой ее больная туберкулезом мачеха наказала купить только одно яйцо, вышла из дома и вдруг в особом душевном состоянии мечтательного ребенка направилась куда глаза глядят, все шла себе и шла. Из Токио горы были не видны, однако она искала некой «жизни за горами». По дороге, которая, если дойти до самого-самого конца, наверняка приведет в совсем другой мир, она шагала из детского желания расстаться с демонами.