– Да, это наверняка дало бы нам много информации.

– Знаю. Поэтому я расколю их вдребезги, чтобы ни один из них не уцелел. Ты голоден, парень?

– Чуть-чуть.

– Я принесу тебе поесть.

Размашистым шагом Мюллер двинулся в сторону ближайшего здания. Когда он исчез из виду, Раулинс сказал:

– Это страшно, Чарли, он сошел с ума.

– Я в этом не уверен. Без сомнения, девять лет изоляции могут поколебать любой разум, даже и уравновешенный, а Мюллер, когда я его видел в последний раз, уже был несколько неуравновешен. Но, может, он начал вести с тобой какую-нибудь игру… Притворяется чокнутым, чтобы проверить, насколько легко ты в это поверишь.

– А если он не притворяется?

– Ну, в свете того, что нам нужно, его безумие не имеет никакого значения. Может только помочь.

– Не понимаю.

– А тебе и не надо понимать. Ты, главное, не волнуйся. Пока все идет нормально.

Мюллер вернулся, принеся тарелку с мясом и красивый хрустальный кубок с водой.

– Увы, ничем лучшим я тебя угостить не могу, – он протянул кусок мяса через прутья решетки. – Местная дичь. Ты обычно питаешься лучше, правда?

– Да.

– Ну, в твои годы так и надо. Сколько ты сказал тебе лет? Двадцать пять?

– Двадцать три.

– Значит, еще хуже.

Мюллер подал Раулинсу кубок. Вода была вкусной, без всякого привкуса. Зачем в молчании он уселся перед клеткой и начал есть сам. Раулинс заметил, что излучение уже не так беспокоит его, даже на расстоянии меньше чем в пять метров. Видимо, можно приспособиться, решил он, если только это кому-то понадобится. После паузы он спросил:

– Ты не вышел бы отсюда через пару дней, чтобы познакомиться с моими коллегами?

– Исключено.

– Но они просто мечтают поговорить с тобой.

– Зато меня разговор с ними вовсе не интересует. Уж лучше я буду разговаривать с дикими зверями.

– Но ты же разговариваешь со мной, – возразил Раулинс.

– Потому что это мне пока интересно. И потому, что твой отец был моим другом. К тому же, как человек ты довольно сносен. Но никогда не придет в голову бредовая мысль оказаться среди археологов, которые станут таращить на меня глаза.

– Но ты же можешь встретиться только с некоторыми из них, попробовать снова быть среди людей.

– Нет.

– Я не вижу при…

Мюллер прервал его:

– Погоди, погоди! Почему мне надо снова привыкать к людям?

Раулинс, смешавшись, ответил:

– Ну потому что люди уже здесь, потому что нехорошо жить без людей, вдали от…

– Что ты замышляешь? Хочешь меня обвести вокруг пальца и вытянуть из лабиринта? Нет, парень, ты скажи, что ты задумал своим маленьким умом? Зачем тебе приучать меня к жизни?

Раулинс колебался. Во время его неловкого молчания Бордмен быстро подкинул ему хитрую отговорку. Именно такую, какая была нужна. Потом он повторил эти слова, прилагая все усилия, чтобы они звучали естественно.

– Ты делаешь из меня какого-то интригана, Дик. Но я клянусь тебе, у меня нет дурных намерений. Конечно, я признаюсь, что пробовал тебя задобрить, подольститься к тебе, снискать твое расположение, наверное, я должен рассказать тебе, зачем я это делал.

– Ну уж, наверное, должен.

– Это только из-за наших археологических исследований. Ведь мы можем провести на Лемносе лишь несколько недель. Ты же здесь уже несколько лет. Ты собрал столько информации о лабиринте, и было бы просто нечестно с твоей стороны держать ее у себя и не поделиться.