Я просто не могла взять и уехать.

Я подошла к двери и заперла ее. После этого направилась в ванную комнату. Закрыв краны, сняла с себя нижнее белье и залезла в теплую воду. Шелковистая вода закружилась вокруг моих бедер. Я медленно погладила их, как будто они что то чувствовали, что она причинила им боль. В голове у меня было пусто. Я не понимала, почему позволила ей уйти, разговаривая со мной подобным тоном. Почему для меня было так важно остаться. Было ли это из за мальчика, отца Закари или из за того, что она объявила мне войну? Она намеренно вошла в мою комнату и вела себя так, доказав, что с ней лучше не связываться, поскольку она может быть опасным врагом, пытаясь тем самым напугать меня до смерти. Чего она хотела? Она хотела, чтобы я уехала.

«Но не так быстро, мадам. Меня так просто не напугаешь. Я не собираюсь никуда уезжать. Во всяком случае, не сейчас.»

Я вылезла из ванны и голая подошла к окну. Облака закрыли луну, но в небе было очень много мерцающих звезд, мои глаза искали в темноте только одно. Свет в комнате напротив в башне был выключен, а я больше всего на свете хотела, чтобы он появился в окне, как в ту первую ночь, когда я видела его силуэт.

Но его не было видно, и по внутренней связи он не звонил, поэтому я надела пижаму и скользнула в постель. Последнее, о чем я подумала перед сном, не о миссис Кинг, которая унизила меня, не о том, какой жалкой она заставила меня себя почувствовать, а о таинственном мужчине с серыми глазами, как его прекрасные глаза оставались страстными и напряженными, даже когда он так смеялся на той фотографии.

15

Шарлотта

Я проснулась с чувством новым осознанием цели. Желая сделать то, что запланировала, в меру своих возможностей, конечно. Как и было оговорено с его матерью в «правилах», как я должна заботиться о Закари, я прихорашивала его почти до совершенства. В один прекрасный день я собиралась прекратить эту чепуху и научить его одеваться самостоятельно. Просто смешно, что ребенок его возраста не может сам себя одеть.

Его маленькие носки были в тон галстуку, а светлые волосы аккуратно зачесаны назад, в таком виде мы отправились завтракать. Я наблюдала, как он торжественно ел свой завтрак (яичницу и домашние сосиски), и была совершенно поражена, что он совсем непохож на своего отца.

На Закари была надета нелепая белоснежная рубашка, которую я втайне надеялась испачкать к концу дня, темные слаксы, которые, я была уверена, были более тщательно подобраны и сшиты, чем даже мой самый лучший наряд.

Он выглядел напряженным и сконфуженным, пока ел, его взгляд беспокойно передвигался между тарелкой и губами. Бедный малыш боялся оставить пятно на своей одежде.

Прежде чем я смогла остановиться, протянула руку и взъерошила ему волосы. Он удивленно и вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулась ему. Он даже не улыбнулся в ответ. Положил вилку, пригладил своими пальчиками волосы, уложив их на место. Затем потянулся за салфеткой, лежавшей у него на коленях, вытер руки и без всяких церемоний продолжил трапезу.

Я поймала взгляд миссис Блэкмор, она пожала плечами и мрачно посмотрела на меня.

– Закари, мы сегодня пойдем играть на улицу, – сказала я ему. – Ты ждешь этого момента? Я думаю, ты прекрасно проведешь время.

– Мне нельзя играть на улице, – ответил он.

– Но вчера мы играли с тобой на улице. Разве тебе не понравилось?

– Это расстроило маму. – Он покачал головой, прежде чем взять стакан свежевыжатого органического апельсинового сока и сделать глоток. – Я больше не хочу ее расстраивать.