Я должна была оставить свой поднос там и уйти, но я не поставила поднос и не ушла.

23

Шарлотта

Будто ведомая тайным инстинктом или судьбой, которую я не могла контролировать, я сделала шаг в сторону комнат. Я с такой силой сжимала поднос, что у меня побелели костяшки пальцев. Я повернулась, идя налево, где заметила мерцающие и пляшущие огни свечей.

Я прошла мимо первой комнаты, которая оказалась спальней с очень большой деревянной кроватью. Она не была застелена и одеяло было просто откинуто в сторону. Дальше я старалась ступать бесшумно, почти на цыпочках. Пройдя половину комнаты, я заглянула в соседнюю комнату. Это оказалась гардеробной. Я увидела овальное зеркало.

Я услышала доносившиеся оттуда какие то звуки и замерла. Пока я неподвижно стояла, испугавшись и в то же время не в силах остановиться, появился он. Он шел через комнату в другую сторону. Без рубашки он казался еще больше, его торс и руки бугрились мускулами, но еще более удивительно было то, что на нем не было маски!

И мои глаза были прикованы к его изуродованному лицу. О Боже! Это было просто невероятно. Я никогда не думала, что все так плохо. Я не могла перевести взгляд от его искалеченной плоти, зарубцевавшихся белых шрамов на коже, натянутой на его скуле, мне даже показалось, что это должно быть больно. Пока я в изумлении таращилась на него, он прошел мимо зеркала.

Всего на несколько секунд я увидела в зеркале его отражение – его другой стороны лица. Без шрамов и всего остального.

Этот мужчина был прекрасен, я никогда не встречала ничего подобного. Человек, которого я видела на фотографии, был молодым. И там было понятно, что он брал от жизни то, что хотел. Он был на пике успеха, смакуя вкус успеха. Тогда он не познал горе утраты или ужаса, смотря на весь мир, лежащий у его ног, с некоторым высокомерием. Но сейчас мужчина... этот человек, появившийся перед моими глазами, познал и ужасную боль утраты, и адскую боль. Он побывал в бездне, наполненной отчаянием, возможно, готов был покончить жизнь, но все же заставил себя двигаться дальше. Все его страдания и то, что он пережил, оставило отпечаток на морщинках вокруг глаз и рта, и в его великолепных глазах.

Я почувствовала, как сердце мое воспарило, словно собиралось вылететь из тела. Ух ты! Именно в этот момент я влюбилась в этого человека в зеркале.

И как только он скрылся из виду, я повернулась и быстро вышла из комнаты, оказавшись в первой комнате, залитой солнечным светом. Я поставила поднос на полированный столик, стараясь не издать ни звука, затем выпрямилась, чтобы уйти. Но звук его голоса донесся до меня прежде, чем я успела подойти к двери.

– Сбегаешь, Шарлотта?

Я остановилась как вкопанная, на задворках ума, осознавая, что он не мог меня увидеть в тех комнатах.

– Нет, – ответила я, оглядываясь на него. Он снова надел маску и натянул рубашку, он не успел застегнуть. Я увидела его пресс, твердый и сильный, и догадалась, что именно так он проводил часы одиночества, тренируясь самостоятельно.

– Ты умеешь завязывать галстук? – Он протянул мне кроваво красный галстук, и я пошла к нему, как ягненок на заклание.

Я взяла у него из рук галстук, стараясь не дотрагиваться до его пальцев. Он сделал шаг назад, подальше от меня. Что то стал говорить по телефону прежде, чем до меня дошло, что он говорит на другом языке. Разговаривая, он повернулся к своему столу, его голос был тихим, говорил он бегло, открыв папку, просматривая ее.

Я стояла посреди комнаты, стараясь сосредоточиться исключительно на завязывании галстука в приличный узел, но у меня так сильно дрожали руки, что я все испортила. Я поняла, что его разговор подходит к концу, поэтому неуклюже попыталась развязать галстук и начать его завязывать снова.