Я понимал, что она не отвергнет меня, но мне не хотелось, чтобы она видела в какого урода я превратился. Именно так реагировали медсестры, врачи, Джиллиан, санитары, приходившие ко мне в палату и даже мой сын. И вспоминая все это, я понял, что ее ожидает шок. Она каким то образом вбила себе в голову, что у меня имеются такие же зарубцевавшиеся белые шрамы на лице, как и у нее на запястье.

Я посмотрел ей в глаза и вдруг понял, что хочу, чтобы она увидела мое лицо.

Если в ее взгляде появится отвращение, я пойму, что все кончено. Мне не придется каждую ночь мастурбировать, фантазируя о ней, причем дважды за ночь. Я постараюсь ее забыть. Перестану надеяться, вернусь к той жизни, которая была до нее, пока она не ворвалась в мою жизнь и не перевернула все вверх дном.

Я ослабил руку вокруг ее запястья, как только она сняла с уха завязку.

В коридоре мы были одни, и, хотя свет был немного приглушен, но даже при этом освещении она могла все как следует рассмотреть. Она держала маску в руке, а я сидел перед ней, словно голый, во всем своем безобразии и ужасе. Шрамы, места без кожи, жестоко искалеченная плоть. Я боялся поднять на нее глаза, не осмеливаясь, но как только она стала проводить по моему лицу пальцами, словно в благоговейном трепете, меня пробил озноб.

– Это был настоящий ад, да? – тихо спросила она.

Слезы наполнили мне глаза.

Она совсем близко наклонилась к моему лицу и поцеловала лоб, у меня слезы катились по щекам. Я закрыл глаза, когда она начала покрывать поцелуями мой нос. Но когда она коснулась губами моих шрамов, я больше не мог сдерживаться. Я попытался вырваться от нее, но она обхватила мою голову руками.

И тут я распахнул на нее глаза, увидев ее мокрое лицо от слез.

– Я не хочу, чтобы ты меня жалела, – заявил я хрипло, даже язвительно.

Она недоверчиво фыркнула, вытерла глаза тыльной стороной рукава.

– Я и не жалею. Злюсь, что тебе пришлось пройти через все это без меня.

Я моргнул от шока, выпучив на нее глаза.

Этого не может быть. «Она не может быть такой настоящей…»

Единственная мысль, кружившая у меня в голове, но в этот момент я не хотел, чтобы она была такой. Хотел верить, что она была тем ангелом, которого я мог любить, а она будет любить меня, и мы будем жить вместе долго и счастливо. Я чувствовал, что теряю контроль над ситуацией и над собой, все это было слишком тяжело. Все было по настоящему.

Я отстранил ее руку и поднялся на ноги.

– Я хочу выпить кофе, – заявил я. – Тебе лучше вернуться домой. Я позвоню Логану и попрошу его прислать машину.

Она поднялась вместе со мной.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

Это прозвучало как чертовый приказ. Я повернулся и уставился на нее.

– Чего ты хочешь?

– Ты же хотел заняться со мной сексом, не так ли? – спросила она.

Я пристально посмотрел на нее. При нормальных обстоятельствах ни один в здравом уме не захотел бы заниматься сексом в больнице в компании со смертью, особенно когда мой сын лежал в здесь палате, но ничто в данной ситуации не было нормальным. Стресс, вызванный тем, что Закари отвезли в больницу, еще не понимая, что с ним, сотрясение мозга, которое может обернуться последствиями, а может он повредил позвоночник, затем несказанная радость, что у него нет серьезных травм и с ним все будет хорошо, в сочетании с сильным сексуальным желанием, которое постоянно присутствовало между нами, окончательно выбило меня из колеи.

Я был не способен даже мыслить рационально.

– Ну, так чего же ты ждешь? – Она откинула волосы с плеча и направилась вперед по коридору. На секунду я застыл. Я не мог поверить своим глазам. Затем последовал за ней, пока мы не оказались в пустой комнате, где хранились щетки, метлы и какие то средства.