Бретт мрачно кивнул и осторожно поднял Закари на руки. Мистер Бутсворт открыл заднюю дверь, Бретт вышел в ночь со своим драгоценным грузом, а я последовала за ним, чувствуя, как у меня сжимается от страха сердце.

Пока мы шли к посадочной площадке, Закари застонал. Я так обрадовалась, услышав его голос, значит он пришел в сознание, что даже заплакала от радости. Нежно, очень нежно Бретт заговорил с ним и погладил по волосам.

– Все хорошо, Закари. Я здесь. Ты в безопасности. Ничего плохого с тобой не случится.

– Папочка?

– Да, я – твой папа.

– У меня болит голова, папочка.

– Я знаю, дорогой. Это всего лишь временно. Сейчас мы доставим тебя в больницу, врачи все вылечат. Ты должен быть храбрым, хорошо?

– А что случилось?

– Ты упала с лестницы.

– Упал?!

Потом он снова потерял сознание, и Бретт подняв, голову уставился в ночь. Я понимала, что он хочет того же, что и я, чтобы мы побыстрее оказались в больнице. Он настолько сильно сжал зубы, что кожа, и без того бледная, побелела еще больше. Всю дорогу мы молчали, я молилась, Боже, как я молилась, чтобы все кончилось хорошо.

Вскоре мы уже садились в поджидавшую нас машину, и быстро прибыли в больницу. Медперсонал забрал у нас Закари, положив на каталку и увез. Мне хотелось выплакать все глаза. Бретт молча притянул меня к себе, и я в отчаянии вцепилась в его рубашку. Я так сильно привязалась к его сыну, что даже мысль, что он может пострадать, была для меня невыносимой.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем появился врач.

– Вы сказали, что он упал с лестницы?

Я заторможено кивнула.

– Похоже, у него сотрясение мозга.

– А кровь… кровь, которая шла у него изо рта? – с тревогой спросила я.

– Он выбил зуб, но мы узнаем больше после некоторого обследования. Пожалуйста, успокойтесь, наберитесь терпения и ждите. Хорошая новость заключается в том, что в данный момент угрозы для его жизни мы не наблюдаем.

Облегчение, которое я почувствовала, лишило меня сил, и я упала бы на пол, если бы Бретт не подхватил меня и не помог присесть на стул.

Через некоторое время нас провели в палату к Закари. Он был подключен к аппаратуре, которая пищала и испускала бледно зеленое свечение в тусклом освещение комнаты. Ни Бретт, ни я не произнесли ни слова. Мы просто сидели в полной тишине. Я смотрела на хрупкое тело ребенка и молилась о том, чтобы все обошлось без последствий.

Через некоторое время Бретт потянул меня за руку, и мы оба вышли из палаты. Снаружи, в коридоре, было слишком светло.

– Это моя вина, – прошептала я.

– Не говори глупостей. Такое случается и это не твоя вина. Возможно, он просто испугался грозы и пошел искать тебя.

– Я должна была взять с собой радионяню, – воскликнула я.

– Послушай. Откуда тебе было знать? Ему совсем не поможет, если ты будешь мучить себя из за этого. Я вызову для тебя машину. Возвращайся в замок и отдохни немного. Я побуду здесь, дождусь результатов анализов и обследования.

– Я останусь, – решительно заявила я. – Я все равно не смогу заснуть. Кроме того, если он проснется, я хочу, чтобы он увидел знакомое лицо. – Потом поняла, что сказала, и быстро добавила: – Прости, я не хотела ничего такого говорить.

Он пренебрежительно покачал головой.

– Это не имеет значения. Не думай об этом.

– Мы можем сидеть с ним по очереди, – предложила я.

– Да, – тихо согласился он, потирая затылок, и оглядываясь вокруг. – Мне не терпится забрать его от сюда. Как ты можешь догадаться, с некоторых пор я испытываю отвращение к больницам.

42

Шарлотта

– Я тоже с некоторых пор испытываю отвращение к больницам, – сказала я.