А происходило следующее: мужчина пытался войти в дом. Несколько раз он с силой рванул на себя дверь, но она, закрытая на замок, проявила стойкость и не поддалась его натиску. Я ждал, что дальше предпримет этот ночной гость. Он не стал звонить, вместо этого поднял с земли камень. Этот его поступок, признаться, весьма обеспокоил меня. Он бросил булыжник в окно, раздался звук разбитого стекла, и мужчина стал забираться в особняк. Стараясь не шуметь, я быстро направился к тому месту, где происходили описываемые события.

Мужчина оказался довольно проворным и быстро забрался в окно. Я быстро приблизился к нему и, не обращая внимание на опасность порезаться об осколки, тоже полез в оконный проем. Но в комнате никого уже не было. Зато была открыта дверь, указывающая направление его движения. Я выскочил в коридор и увидел, как ночной посетитель поднимается по лестнице, которая вела на второй этаж, где мирным сном спала Ланина.

Так как я не знал, вооружен ли он, то решил не рисковать. Я достал пистолет и громко приказал:

— Не двигаться, еще шаг — стреляю!

Мужчина замер на месте, затем стал медленно поворачиваться в мою сторону. Было темно, но я еще вечером изучил расположение всех выключателей; ближайший от меня находился на расстояние шагов двадцати пяти — и включить свет я не мог. А потому следить во мраке за движениями забравшегося в дом ночного гостя было затруднительно.

— Поднять руки вверх! — снова приказал я. К моему облегчению мужчина послушно выполнил приказ.

— Спускайтесь.

И это повеление не вызвало у него возражения. И пока он, как мне показалось, не слишком уверенными шагами спускался по лестнице, я, соблюдая осторожность, дрейфовал в сторону выключателя. Наконец мне удалось подобраться к нему — и свет залил весь огромный холл.

Теперь я мог разглядеть мужчину. Это был уже не молодой, но совсем еще не старый человек с приятным, если не сказать более — красивым лицом. Но вот его выражение мне не понравилось; оно было какое-то вялое, да и сам он производил весьма странное впечатление. На нем был дорогой, отлично сшитый костюм, но брюки были не слишком хорошо выглажены, узел галстука съехал на бок, а на пиджаке, как и на солнце, заметны были пятна.

— Пистолет есть? — грозно спросил я, держа его на прицеле.

— Нет никакого пистолета. А вы кто?

— Снимите пиджак!

Мужчина пожал плечами и снял пиджак. Невольно я подумал: если прикажу ему освободиться от брюк, он сделает это также покорно? Мне вдруг захотелось провести научный эксперимент. Но в этот миг хлопнула дверь, и на лестнице появилась хозяйка дома. Обозрев с высоты всю сцену, она вдруг громко спросила:

— Что случилось, Эрнест?

Мужчина посмотрел на меня, затем обернулся к ней.

— Вот арестовали, — усмехнулся он.

— Почему вы его держите на мушке? — поинтересовалась Ланина уже у меня.

— Он разбил стекло и залез в окно. Мне неизвестно, с какими намерениями он это сделал.

— Почему ты не зашел в дверь? — спросила Ланина.

— Я потерял ключ. Вот и пришлось забираться через окно. Но можно мне, наконец, опустить руки?

— Разрешите ему опустить руки, он пришел не для того, чтобы меня убивать. Правда, Эрнест?

— Но о чем ты говоришь, Саша, о каких убийствах?

— Ты забыл, что тут случилось сорок дней назад. А вчера кто-то ночью пытался забраться ко мне в спальню.