— Вы спрашивали мать об этом?

— Нет. Она никогда не говорит, где была. Значит, она только солгала бы мне.

— Какая на ней была шуба?

— Ее норка. И красное домашнее платье.

— Вы еще что-нибудь раскопали?

Она покачала головой и встала. Но не собиралась уходить.

— Они его уничтожат, мистер Форчун. Дидра уничтожит Уолтера, я это знаю. Я знаю, что она как-то погубила Джонатана, а теперь уничтожит Уолтера.

— Она не могла убить вашего дядю, — терпеливо сказал я. — У нее не было оснований, кроме того, у нее алиби. Это невозможно.

— Мне это безразлично. Как-то она это сделала. Как, я не знаю. Факты мне безразличны. Факты неверны.

— Не может быть. Вы знаете Кармина Коста? Некую Мисти Даун? А может быть, Пола Барона?

— Нет.

— Хорошо. Если что-то появится, дайте мне знать, о’кей?

Она кивнула.

— Да, да, конечно.

Я проводил ее взглядом и медленно выдохнул. Моргана Редфорд выглядела твердой и готовой на все. Возможно, это объяснялось лишь тем, что она видела, как исчезают ее последние надежды сохранить для себя Уолтера, если тот женится на Дидре Фаллон. Тут она была права. Дидра Фаллон заставит Уолтера плясать под свою дудку, а Уолтер будет безмерно счастлив этим. Но я не считал, что Моргана права во всем остальном.

Нет, выводы, которые она сделала из своих наблюдений, не выдерживали никакой критики, что, безусловно, не означало, что сами наблюдения были неверны. Она видела то, что видела, и теперь я хотел знать, где была Гертруда Редфорд в понедельник вечером.

Тут я снова услышал шаги в коридоре. И они принадлежали не Моргане Редфорд. Нет, они принадлежали мужчине, который двигался по-кошачьи мягко. Я подкрался к двери, запер ее и прислушался. Человек был в этот момент еще в другом конце коридора. (Вот преимущество таких старых зданий, как то, в котором я обосновался, — они скрипят!) Он мог направляться к кому-нибудь другому, в другую контору, но «мог» — недостаточно, чтобы рисковать своим здоровьем.

Я хотел достать из сейфа свою антикварную «пушку», но ее там не было — оставил дома. Тогда я проверил окно. Те, кто мог быть с ним в сговоре, не подкрадывались. Существует по меньшей мере одно правило, которого следует придерживаться. И я вылез из окна. Если я и ошибался, то ничего не терял, лишь имел шанс показаться не в своем уме. Но это еще никогда не было смертельным.

С карниза окна, снаружи, я вниз не смотрел. Я и так знал, что было внизу — узкая черная шахта с невидимым сейчас бетонным дном. Я знал также, что было надо мной. Если выбираешь такую работу, при которой нужно совать нос в дела других людей, следует знать, как выходить из окна. И второе преимущество старых домов в том, что из наружной стены торчат всевозможные кронштейны, украшения и карнизы.

Уцепившись за железный кронштейн, я поднялся до середины рамы, нащупал ногой глубокую щель и дотянулся до бетонного карниза над моим окном. Там я положил подбородок на другой выступающий кронштейн и схватился за край крыши надо мной. Часть лепнины давала мне достаточную опору, и теперь я смог опереться на кронштейн коленями. Ухватившись изо всех сил за ограждение, подтянулся и перевалился через занесенный снегом парапет на крышу.

Подо мной трещала дверь моей конторы. Он мог сразу заметить открытое окно. Я двинулся к соседней крыше. Первые три спуска я пропустил, потому что эти выходы находились слишком близко от моего здания, и я не исключал, что мой визитер пришел не один. Я как раз достиг четвертой крыши, когда услышал позади его топот. Изо всех сил я помчался по лестнице вниз, не слыша за собой погони, пока не добрался до первого этажа. Там прислушался.