— Вы упоминали о телефонном разговоре, которым Барона будто бы известили об убийстве. Насколько я могу судить, здесь был все-таки его враг, его жертва. Зачем же тот позвал его на помощь и потом еще помогал ему?

— Кто-то делал здесь общее с ним дело. Был его компаньоном с самого начала.

— Компаньоном? При этом Уолтера вы исключаете?

— Ни в коем случае. Он мог так глубоко увязнуть, что пришлось заколоть Джонатана.

Эймс осторожно поставил свой стакан. Я наблюдал за ним. Он никак не выразил своего отношения к этой возможности.

— Вы не раскрываете карты, Форчун. Вы обобщаете, вы не называете никаких имен. Вы упоминали Уолтера и Дидру. Да, мы знаем, они были здесь, и они не отрицают этого. Будь все так, как вы предполагаете, они могли стать соучастниками, но никак не убийцами, верно?

Он подождал, но я молчал. Внезапно он встал и подошел к бару. Налил полстакана чистого виски и проглотил залпом. Повернувшись ко мне спиной, он оперся руками о стойку.

— По-вашему, здесь с Уолтером и Дидрой мог быть еще кто-то. Некто невидимый и неизвестный.

— Третье лицо должно было когда-то раньше пройти мимо швейцара. Но это, конечно, возможно.

Он смотрел на меня в упор.

— Но и я… Я тоже был здесь.

— Вы тоже.

Он продолжал пристально смотреть на меня. Затем повернулся, налил себе еще виски и залпом выпил. Он теперь держался очень жестко.

— Чего вы хотите от меня, Форчун?

— Давайте поедем вместе. Сейчас речь идет не только о Джонатане. И не только о Джонатане и Бароне. Речь идет еще о двух трупах. Один из них — труп робкой, глупой маленькой девушки, которая даже еще не начинала по-настоящему жить. Теперь она мертва, потому что казалась кому-то опасной, и убийца еще на свободе.

Его спина стала прямой, как палка.

— В Нортчестер?

— Да. Моя машина внизу.

Он снова повернулся ко мне.

— Хорошо. Едем.

Эймс взял пальто и шляпу, и мы спустились вниз. Я предложил ему сесть за руль. Даже человек с двумя руками во время управления автомобилем сравнительно беспомощен. Я не думал, что он кого-нибудь убивал, но это в теории. Я же тоже мог ошибаться.

Глава 25

Мы ехали по Вест-Сайдскому шоссе, через мост Джорджа Вашингтона, который казался бесконечной движущейся световой полосой, и через Ривердейл на север. За городом снег лежал толстым белым покрывалом, в котором отражались огни небольших домов и неоновые цветные лампы магазинов и баров.

Эймс вел машину быстро, умело и молча. Держался он все так же натянуто. Из изнеженного аристократа он стал сильным мужчиной, у которого голова занята тысячью дел. Он не был больше актером на сцене, он был самим собой. Я не имел понятия, о чем он думал, он не стал бы говорить мне об этом. Прежде, чем действовать, он, очевидно, хотел выяснить, что я на самом деле знаю или подозреваю. А я не знал, что знал он или что он об этом думал. Не знал я и того, как он поведет себя, если наступит момент: бросится ли мне в объятия или не захочет помочь. Может быть, Эймс еще сам не знал этого.

Хотя в Нортчестере меньше домов, но движение было такое же плотное. Фары слепили глаза. У меня было ощущение, будто я один-одинешенек пробираюсь через тоннель, окруженный миллионами враждебных глаз, смотрящих на меня.

Теперь я был убежден, что знаю, что произошло в понедельник утром, но никогда не смогу доказать, если не удастся вогнать кого-то в панику.