Тут наоборот надо не принимать организационные меры, а премировать. Как никак, честь советского хоккея отстояли, пусть даже и такими нестандартными методами. Но что там в головах у партийных руководителей, это большая, очень большая загадка.

Сразу же, как только мы приехали, я позвонил Асташеву. Наш «Автомобилист» должна был по всем расчётам уже вернуться из Швейцарии, притом вернуться с победой. Я рассчитывал то, что Сан Саныч успел посмотреть игру по телевизору, так и оказалось.

Главный тренер «Автомобилиста» буквально с порога включил трансляцию. Он всё видел и мне сразу сказал:

— Молодец Сашка, так и надо. Что там с Виноградовым, сильно его помяли?

— Пока непонятно, Сан Саныч, нос точно сломан и зубы выбили. Ну там ещё и скорее всего, сотрясение. Его в больницу увезли.

— Вот ведь шведские пидорасы, извини за грубость, — сказал Асташев. — Уж одного-то канадца они вдвоём могли оттащить от Стаса. А ты как?

— Я в порядке. Тут нас из комсомола собираются исключать и дисквалифицировать до конца сезона.

Я пересказал всю речь Мироненко и когда закончил, тренер опять выругался:

— Хер ему, а не дисквалификация. Ничего, не бойся. Никто ни тебя, ни ребят не дисквалифицирует. Обещаю.

На этом наш разговор закончился и я, успокоенный словами Асташева, отправился спать.

Глава 10

Мужчиной, который в тот вечер появился на скамейке канадской сборной и фактически остановил побоище, которое должно было вот-вот начаться, был Джеймс Мюррей Костелло. В тот момент он занимал должность президента Ассоциации Канадского Любительского Хоккея. Мистер Костелло вместе президентом НХЛ Джоном Циглером прилетел в Москву незадолго до Нового года. Два этих высокопоставленных хоккейных чиновников вели переговоры со своими советскими коллегами по двум вопросам. Оба они касались НХЛ, но мистер Костелло также принимал в них участие.

Первым вопросом было согласование, ставших уже традиционными, турне советских клубов по Северной Америке в следующем году. А вторым разрешение для советских хоккеистов участвовать в розыгрыше Национальной Хоккейной Лиги. Именно этот второй вопрос больше интересовал и Костелло. Он руководил любительским хоккеем, но тоже был очень заинтересован в скорейшем решении этого вопроса.

Так вот, переговоры шли практически весь восемьдесят седьмой год и хотя окончательного решения ещё не было, канадцы понимали что, рано или поздно, они дожмут своих советских коллег.

На самом деле этот вопрос был очень важен для НХЛ, она постоянно расширялась и большие боссы боялись, что из-за расширения Лиги может начаться ухудшение качества игры. А значит упадет зрелищность, соответственно и доходность, как клубов, так и самой НХЛ, которая в тот момент уже активно спонсировала и Ассоциацию Любительского Хоккея, поэтому мистер Костелло и был очень заинтересован в том, чтобы дела у его профессиональных коллег были все лучше и лучше.

Внутренние ресурсы на рынке Северной Америки, после окончательной победы НХЛ над ВХА, были достаточно ограничены, а клубов становилось всё больше и больше, очередное расширение должно было состояться уже вот-вот. Поэтому боссы лучшей лиги мира, все пристальнее и пристальнее смотрели в сторону Европы. При этом если с шведскими или финскими игроками проблем не было никаких и они могли и потихоньку уже начинали играть в НХЛ без каких-либо сложностей, то игроки из ещё двух хоккейных держав: Чехословакии. а главное из Советского Союза, были пока в полной мере недоступны. И если чехи со словакими нет нет, да появлялись в НХЛ, правда пока в основном как перебежчики, то советских хоккеистов можно было перечислить по пальцам одной руки.

Вернее всего один хоккеист родом из Советского Союза до сего момента играл в Северной Америке. Им был Виктор Нечаев, который дебютировал в НХЛ еще в 1982-ом году.