И мистер Циглер, и мистер Костелло, естественно, присутствовали в спорткомплексе «Олимпийский» во время матча молодёжных сборных СССР и Канады. При этом они оба были реалистами и понимали, что шансов у кленовой сборной не очень много, учитывая, то в какой форме находился лидер сборной Советского Союза Александр Семёнов. Поэтому они сразу же поняли, что сейчас случится, когда Чемберс взял тайм-аут и начал объяснять своим хоккеистам новую задачу.

Как любой хороший руководитель, Костелло знал, что происходит в в его бизнесе и он по именам знал всех канадских игроков. Поэтому догадывался ещё до начала турнира, зачем Чемберс поставил в состав Доми.

И когда в середине второго периода атмосфера на площадке накалилась, он незамедлительно пошёл со своими советскими сопровождающими сначала в подтрибунное помещение, а оттуда уже попал на скамейку канадской сборной. Массовая драка, которую планировал устроить Чемберс, совершенно не входила в планы ни Циглера, ни самого Костелло, потому что она могла помешать как переговорам по поводу турне советских клубов по НХЛ и по допуску советских хоккеистов, так и повлиять на судьбу всех сборных Канады.

Не только советские тренеры и руководители обращали особое внимание своих игроков на недопустимость повторение прошлогодных событий, но и руководство Международной Хоккейной Федерации делало то же самое. Только уже на другом уровне. В частности, мистеру Костелло о недопустимости повторение словацкого побоища, сказал лично Гюнтер Сабецки, президент этой организации.

Итогом появления большого босса стала отмена грандиозной драки и перевод её в более локальный формат пятерка на пятерку, который не привел к остановке матчей и дисквалификации обоих команд. И это было относительно приемлемо.

Сразу после матча Циглер и Костелло вернулись в гостиницу «Космос» и там в циглеровском номере, они решили обсудить все увиденное.

— Я считаю, Джон, — начал Костелло после того как официант привез в номер поздний ужин и холодная бутылка русский водки заняла своё место на столе, — что в следующем турне обязательно должен участвовать свердловский «Автомобилист».

— Полностью с тобой согласен, Мюррей, — сказал Циглер и наполнил рюмки. Выпив, он продолжил свою мысль. — Уверен, что на матчах с участием Семёнова сто процентов будет аншлаг и публика будет жаждать не просто победы наших парней в каком бы городе не играл «Автомобилист», но и реванша. Этот парень, конечно, молодец, что побил твоего молодого албанца, — так не только за глаза, но и в лицо, многие называли Тая Доми, памятуя о его происхождении. — Но этим Семёнов себя очень сильно подставил. Теперь в глазах моих тафгаев он будет не просто главной звездой Советской команды, но ещё мишенью и очень хорошим охотничьим трофеем, чью голову обязательно нужно повесить над камином. Поэтому не завидую парню. У меня ребята такие, что Доми там на один зуб. И думаю, что Семёнова размажут по льду уже в первом же матче. Просто из принципа, чтобы показать что такое настоящий хоккей и настоящий тафгай.

— А как тебе вообще этот парень? — спросил Костелло у Циглера. Хотя фамилия не была названа, но было понятно, что речь идет о Семёнове.

— У него есть только один недостаток — он играет в России. Если бы такой игрок сейчас играл в одной из моих команд, — Циглер имел в виду команды НХЛ, — то его родителям пришлось бы отключать телефон и ставить охрану возле дома, потому что скауты просто не давали бы парню прохода.