Еще через четыре минуты первая тройка ЦСКА разыграла одну из своих фирменных комбинаций и Макаров бросал уже в пустой угол.

Беднягу Салата поменяли, но лучше не стало.

До конца второго периода мы отличись еще дважды, я записал на счет результативную передачу на Могильного в большинстве.

В третьем периоде избиение продолжилось.

Австрийцы, которые неплохо, несмотря на три пропущенные шайбы, провели первый период, как следует наелись и буквально встали.

В игре с такой быстрой и мастеровитой командой как сборная Советского Союза это самый настоящий приговор.

Который мы привели в исполнение доведя счет до неприличных 9–1.

Последнюю шайбу в этой игре, которая стала для меня четвертой я забросил на последней минуте, реализовав буллит.

Сначала я хотел повторить свой-же трюк и забросить без броска, но когда уже катился к шайбе передумал.

Всё-таки сейчас техника пока что не очень и все нюансы такого буллита зрители могут просто не увидеть и решить что шайба случайно попала в ворота. Нужно было что-то поэффектнее.

Что я и исполнил сблизившись на скорости с дублером Салата и закрутив эффектную спинораму. На выходе из которой я и попал в пустой левый угол.

Ответом мне стал рёв переполненного Коралла. Хоть зрители уже и пресытились шайбами от нашей сборной, но мой трюк их всех поднял на ноги!

Хорошая получилась шайба, наверняка попадёт во все хайлайты!

Дополнительной наградой мне стали слова Асташева, которые я услышал когда уже уселся на скамейку.

— Вот видишь Виктор Васильевич. Не зря Семенова у нас жонглером зовут!

— Вижу, — я не видел лица Тихонова но наверняка он в этот момент улыбался.

Как и я. Причин для грусти не было никаких. в двух матчах я забросил уже 10 шайб и отдал 5 голевых передач.

Да, статус соперников пока никакой. Но всё равно. Десять шайб это десять шайб.

Но лафа кончилась, дальше у нас более серьезные оппоненты. Даже ФРГ сильнее австрийцев и норвежцев.

Следующий день мы провели как обычно.

Как и утро и день семнадцатого февраля. Позавтракали, потренировались, пообедали и поехали на главную ледовую арену Калгари, Olympic Saddledome.

Где нас ждала сборная совсем другого уровня. Американцы.

Глава 18

Матч с американцами стал первым для меня на по-настоящему большой арене. Саддлдом был значительно больше чем советские стадионы, на которых я играл до сего момента.

На нас с американцами пришло посмотреть 18 тысяч зрителей.

И естественно большинство из этих зрителей болело за США. Буквально весь стадион был усыпан звездно-полосатыми флагами и плакатами в поддержку американцев. В этом огромном море было всего несколько крохотных островков с красными флагами.

Но меня это нисколько не волновало, даже наоборот мотивировало.

Как никак точно такая же атмосфера м на гостевых играх в НХЛ. И если в регулярном сезоне всё еще достаточно доброжелательно, то вот в плей-офф, когда цена каждой заброшенной шайбы возрастает многократно трибуны становятся важнейшей частью игры.

Так что мне не привыкать играть под давлением.

Предматчевая речь Тихонова мало отличалась от уже слышанных мной. И здесь, в Калгари, и в Москве на турнире на призы газеты «Известия» он говорил примерно одно и тоже. О важности выполнения тренерских установок, о дисциплине и об уважении к сопернику.

Не в плане того что надо к американцам относится с каким-то пиететом, вовсе нет. Уважение к соперники по Тихонову означало необходимость играть с полной отдачей невзирая кто против тебя. Норвежцы, чехословаки, или американцы с канадцами, не важно.

В отличие от Советской сборной, буквально напичканной звездами первой величины американская и канадская сборные были очень скромными по именам, сказывалось то что игроки из НХЛ не выступали на этой Олимпиаде.