Однако дальше стоять Пельмень просто не мог. Минута своего позора — куда не шло, а вот дальше… дальше полотенчик начал медленно, но уверенно подниматься в том самом причинном месте. Саня сглотнул, переступил с ноги на ногу. Вот это уже не есть хорошо.

— Это, ребят и девчат, я наверное почапаю если никто не против? — Саня хотел по быстро в свинтить и даже сделал парочку мелких шагов к двери. — Дел по горло, ничего личного.

У сестры от этой затеи глаза на лоб полезли.

— Куда ты собрался, ну в смысле?! — она перегородила Пельменю проход, решительно скрещивая руки на груди. — Нет уж, постой.

— Ну-у, переодеться например, не надо? — предположил Саня. — Мне в ванну надо срочно.

Переодеться бы действительно не мешало — тусить в труселях с порванным очком и орехом наружу — перспектива совершенно не вдохновляет на новые подвиги. А если добавить к этому подлый наклевывающийся стояк — так дело вообще дрянь.

— Успеется переодеться, Саша, — сестра отрицательно затрясла головой, всколыхивая свою непослушную бархатную шевелюру, малость выгоревшую после посещения югов. — Мы, если че, с Алексеем спецом ради тебя обратно в нашу дыру примчали, хотя у нас отель был забронирован ещё на целых две ночи!

— Не кайф вам, сочувствую, но я тут не причём, — прокомментировал Пельмень, пытаясь не смотреть на два холмика сеструхи на майке. — Надо было оставаться, сама говоришь, что я уже мальчик взрослый и сам во всем разберусь. Не?

Сестра в ответ зыркнула так, что не по себе стало и захотелось голову в плечи вжать. Злилась. Она ещё та штучка, как эмоции наружу. Горячая. Если ещё вертушки научится крутить, так Синтия Ротрак нервно курит в сторонке.

— Да, Санчелло, ты погоди уходить, успеешь, нам с тобой серьезно побазарить надо, — подтвердил Грузовик, вмешиваясь в перепалку.

Лёха с этими словами огляделся, заприметил у окна пуфик, а рядом с диваном — стул со спинкой. Принёс их. Пуфик подвинул ногой под зад Пельменю, коротко кивнул дабы тот присаживался. Саня присел, чувствуя некоторое облегчение. Сидя всяко менее палевно, чем стоя.

Грузовик следом сел на стул, повернув его взад вперёд, чтобы сложить на высокой спинке руки. Разместился, повернулся к Пельменя сестре:

— Зая, сделай ка нам с твоим замечательным братцем чаю погорячее, будь так добра?

Та демонстративно закатила глаза. Мало того, что не испытывала никакого желания идти на кухню и делать там что бы то ни было. Так ещё понимала, что Лёха ее с базара сливает и не хочет, чтобы она слушала о чем они с Сашей будут с глазу на глаз тереть.

— Саша, ты точно чай будешь?! — спросила она.

— Если можно.

— Можно Машку за ляжку! Ты можешь нормально сказать — да или нет? Ты хочешь чай?!

Хотелось ответить в духе «хочу чаю аж кончаю», настолько начинало подбешивать происходящее, но Пельмень сдержался все же.

— Хочу, неси, — подтвердил он.

Хотя чая особо не хотелось тоже. Но хотелось сестренку немного позлить. Да и неплохо, если она со своими волнующими «холмиками» поскорее свинтит, от греха подальше.

— Будет он чай! Давай зай, давай, — Грузовик широко улыбнулся, жирненько так давая понять, что сестре пора уебен зе бите из комнаты.

Когда остались в комнате вдвоём, Грузовик повернулся к Пельменю и уставился на него с прищуром. Настало время базарить Вась на Вась.

— Ну, рассказывай, че, — предложил Лёха.