— Ну, рассказывай, че, — предложил Лёха. — Только не боись — не страшно. Пока.

— Че тебе рассказывать то? — Саня заерзал на пуфике, удобнее устраиваясь и складывая перед собой руки. Хотел перекинуть нога ногу, но не вышло — ляхи не смыкались. Он может и похудел, но не настолько.

Грузовик хмыкнул, как показалось, малость удивленно, и даже закатил глаза точь в точь, как его «зая» (с кем поведёшься, как бывает). Однако выражение лица Лехи достаточно быстро поменялось — он впился взглядом в своего собеседника и поддавшись вперёд зашипел сквозь стиснутые зубы.

— Слышь, пацан, ты ничего бля по жизни своей не попутал? Кипишь из-за тебя знаешь какой поднялся? — выдавил он.

Пельмень остался недвижим, хотя несло изо рта Грузовика очень даже так себе. Видать сожрал какую-то хрень типа жаренных перожей на трассе.

— Ну-у-у, кипишь-шмикишь, по разному бывает, — прокомментировал Пельмень, пожимая плечами. — Я уже на этот счёт дважды объяснялся и по новой говорить нет желания.

Грузовик кивнул, оглянулся — сестра ещё не вернулась. И следом достал из кармана выкидной нож.

Открыл.

Металлическое лезвие нехорошо блеснуло.

Приставил нож к горлу Сани, который не успел среагировать на происходящее.

— Ты как бля базаришь, чучело огородное?! — рассвирипел он от кажущейся наглости собеседника.

— Да как хочу в принципе! — Пельмень сглотнул подкативший к горлу ком и чутка подлил масла в огонь.

Спору нет, ощущения так себе, когда у твоего горла холодный металл, который это самое горло может перерезать. Не до шуток сразу. Но и прогибать себя Саня не позволит никому. Хотя в том, что у Грузовика чердак не свистит — уверенности совершенно нет.

— Порешаю ведь…

— Решай, чего ты меня на понт берёшь!

Лёха, по сути загнавший себя в неудобное положение, когда надо либо дальше газовать, либо уже давать заднюю (что нормальному пацану не на руку), вдавил лезвие в сонную артерию Пельменя. Правда не заточенной стороной ножа. Саня почувствовал как по спине заструились на перегонки струйки пота, да так шустро. Тут харахорься не харахорься, а очко от такой подачи жмёт, что будь здоров. Однако чего-чего, а хладнокровия у Зверя из преисподней было не занимать.

Смущало другое.

Саня даже глаза закрыл, понимая, что если что — отскакивать на тот свет придётся со стояком. Но Грузовик резко отвёл руку с ножом и смачно выругался. Первым у него нервы сдали. Хорошо хоть в обратную сторону.

— Ты внатуре бессмертный? Че бычишь?!

Пельмень не ответил. Кровь снова прилила к голове, тут бы на пол обратно не завалиться — в обморок. И уставился на бородавку Лехи, под губой, чтобы хоть как-то переключить лезущие в голову дурацкие мысли. Бородавка ещё такая, ну из которой длинный волосок растёт. Однако конский возбудитель, чтобы ему не ладно было, действовал крайне необычно. И бородавка на лице Грузовика вдруг начала медленно расплываться, теряя одни очертания и приобретая другие. Через несколько секунд Пельменю уже казалось, что из-под губы у Лехи возвышаеься сосок…

Мля…

Саня потряс головой, избавляясь от наваждения.

Лёха резко поднялся со стула, как напружиненный, подошёл к стенке, схватил пачку сигарет сёстры и закурил.

— Я с тобой снова курить начну, — едко прокомментировал Грузовик, делая первую глубокую затяжку. — Почти три месяца уже как бросил…

Пельмень снова не нашёл ничего лучше, чем пожать внушительно плечами. Молча. Теперь по больше части смотря в пол. Че спорить то, косого он упорол — это факт и Саня от него не отбрыкивается.