Как бы то ни было, но Пельмень чувствовал, что пройти мимо и не помочь мастеру он не имеет право. Пусть Дмитрий Дмитриевич и не просит ничего, а Саня его сам «на чистую воду» вывел.

— Когда у вас следующие бои намечаются? — спросил он.

— Завтра в обед будем биться.

Пельмень задумался крепко, ну а потом сходу предложил.

— Давай я может вместо тебя завтра выскочу? — не мог не предложить.

— Гонишь что ли? — Дмитрий Дмитриевич даже бровь приподнял. — Ты? В смысле биться вместо меня завтра собрался?

— Ну а чего, на замену выйду — с корпуса одного, с цеха тоже. Никаких нарушений правил не будет. И опыт у меня какой никакой есть… добро?

— Меня ж тренер убьёт, у тебя же соревнования по боксу на носу! — покачал головой Дмитрий Дмитриевич.

— Так мы ему не скажем ничего, — заверил Пельмень. — Мне, во первых, неудобно, что ты один долг отрабатываешь, а во вторых, ответственность какая никакая коллективная!

Глава 12

«Легко в ученье — тяжело в походе, тяжело в ученье — легко в походе»,

Остаток рабочего дня Саня провёл ничего не делая и слоняясь бесцельно по цеху. Туда — сюда, руки в карманах. В разных рядах побывал, посмотрел как производство выстроено, где-то языком зацепился и почесал. Баклуши бил, и готовился бить людей. Впечатлений после прошедшего разговора с Дмитрий Дмитриевичем скопилось вагон и маленькая тележка. И всех их следовало переварить и осознать.

Во-первых, кулачка, особенно в разрезе подпольных боёв, имела мало чего общего с той кулачкой, которая процветала в России в 20-х годах нового тысячелетия и широко пропагандировалась по различным ютуб промоушенам. Во-вторых, если говорить о любых правилах и ограничениях, то их здесь в принципе не существовало, как таковых. Ну как бы «наше главное правило — никаких правил». Тупо выходишь против своего визави и наносишь друг дружке физический урон до тех пор, пока соперник не отскочит в царство Морфея. По сути своей — чистое первобытное насилие, когда бойцы выступают, как расходный материал. Ну а чего, есть же одноразовые перчатки или тарелки, так почему не могут быть одноразовые бойцы? Философия у организаторов проповедовалась именно такая.

На самом деле, получаемый в подобных боях урон был реально жуткий, особенно в том случае, если друг против друга сходились равные по силам соперники. Это при превосходстве в классе можно быстренько оппонента прихлопнуть или также быстренько самому в нокаут отлететь. Тем более нокаут от разового удара чаще всего доставляет куда меньший ущерб здоровью, чем пропущенный тоннаж ударов. А равные по классу бойцы не желая друг другу ни в чем уступать бьются жестко, идут кость в кость и до конца… Дай бог в таком темпе выдержать хотя бы несколько сражений. Та же отметка в 20 боёв, которые обычно стабильно проводят профессионалы в боксе или по смешанным единоборствам, здесь недостижима априори. Ну а сотни боёв, как у любителей — вовсе из разряда сказок Ганса Христиана Андерсона.

Ну и адреналин от таких от таких «собачьих» боев тоже херачит так, что дай бог каждому… Понимая все это, Пельмень при своём богатом опыте выступлений по любителям и профикам, несколько раз поймал себя на мысли, что чувствует мандраж перед неизвестностью.

Понятно, что ни о каких методичках и инструкциях от мастера, уже не могло быть и речи. Да и Дмитрий Дмитриевич не настаивал больше — спрашивать ничего не собирался, но отметку прохождения практики по сегодняшнему дню Сане проставил. Заодно договорились, что этим же вечером Пельмень заглянет на тренировку пацанов с цеха и проверит свои навыки. Мастер опасался за кондиции Пельменя и прямо ему об этом сказал:

— Кулаки и бокс это совсем не одно и тоже, Саш.