— Здоров Малой! — бросил Саня с порога.

— П-пельмень!

Сёма от радости аж подпрыгнул.

— Здорова, братан!

Саня достал из кармана шорт небольшой целлофановый пакетик, где лежали сливы — помятые правда слегка после пешей прогулки, но ниче. Не на выставку. Сливы Пельмень помимо прочего заказал соседке при походе на базар. Не идти же к другу с пустыми руками.

— Тебе, угощайся.

Сёма при виде слив рожу скорчил.

— Ты как мой п-папка, только тот апельсины приволок. Б-будешь?

Малой достал из шкафчика здоровенный апельсин и бросил Сане. Пельмень поймал.

— Не откажусь, — принялся апельсин чистить. Когда в следующий раз сожрешь? — Как ты вообще? Здоровье поправил?

Сёма растерянно пожал плечами.

— Вчера думал, что в-в-выблюю свои внутренности, а сегодня получше… — Малой замялся, запнулся и огляделся. — Ты м-м-мочканул цыгана, да?

Пельмень подмигнул.

— Своих в обиду не даём.

— Уважаю, — Саня пожал Пельменю руку, потряс.

— А ты откуда знаешь?

— Лежит в соседней п-палате — с утра, как меня увидел на завтраке, так свернул, с-сразу свинтил.

— А че сказал? — оживился Пельмень.

— Так ниче, у него голова п-п-перебинтована. И его на коляске возят.

— И где он сейчас? — заинтересовался Саня.

— В соседней палате, говорю ж, — Сёма кивнул на выход, видать показывал расположение палаты Васьки. — К нему приходил м-мент, такой странный. А он даже говорит не м-может.

Казанова что ли?

Саня припомнил свой недавний разговор с опером, поёжился. Этот сука такой уж, что мертвого поднимет и немого разговорит.

— А к тебе приходил? — уточнил Пельмень.

— Мент?

— Да.

— Угу, дважды уже.

— И че ты ему сказал? — напрягся Саня самую малость. Мало ли — Сему расколоть, как два пальца. Тем более пацанёнок разговорчивый и хвастливый.

— Ч-че, ниче! — заявил Малой. — Я пацан р-ровный и не мусорюсь. Все, как ты у-учил, Саня.

— Так ему и сказал? — хмыкнул Пельмень добродушно.

— Не, его п-папа ко мне не пустил. Наорал поначалу… а потом сказал, что сам разберётся.

— Ясно.

Видимо после вот этого «сам разберётся» Казанова и заявился к Сёме на хату, здесь не добившись ничего.

Как бы то ни было, Пельмень решил заглянуть в соседнюю палату и узнать, как дела у Васьки Цыгана. Почему нет? Раз пришёл, так почему не проведать «товарища»?

Пошли с Малым, Сёма вызывался показать другу, где лежит Васька. Саня с собой сливы прихватил. Ну типа угостить пострадавшего, все такое.

Цыган лежал на койке, как и сказал Сёма — с перебинтованной головой, челюстью и вообще всем, чем только можно. В отличии от Сёмы, у которого повязку сняли уже на следующей день, Цыгану повезло куда меньше.

— Вон он, вон он, — зашептал Малой. — Мерзавец… может это, Пельмень ещё мочканем? В м-морг сразу?

Сёма врезал кулаком по ладони и тут же поморщился — кукуха то ещё ныла. Не зря в невралгии лежит.

— Ща че нибудь придумаем, погоди, — пообещал Пельмень.

Понятно, что Цыган, лежавший на койке в позе мумии какого-то Тутанхамона, не видел друзей. Этим и хотел воспользоваться Саня.