Мы гнали скот, пели песни, по вечерам болтали у костра и понемногу узнавали друг друга. Том Хакер оказался не только искуснейшим поваром, но и самым мудрым из нас. Коттон обладал чудеснейшим голосом и очень любил пошутить. Джим, бесспорно, превзошел всех как следопыт и наездник, и по части езды вслед за ним с небольшим отрывом шел Коттон. Хэнди Корбин, по общему мнению, считался наилучшим стрелком, этого никто не оспаривал, даже я.

Как-то не возникало споров о том, кто из нас самый сильный. Труд с детских лет, работа на флоте и в транспортной бригаде укрепили мою мощь, которая и без того досталась мне от рождения.

Иногда, сидя в седле, я размышлял о себе и страдал порой от того, что знаю слишком мало. Джим рассказывал мне о пастбищах, о растениях и животных. Он научил меня тому, чего я еще не знал про следы. Но я жаждал раздобыть книги, испытывал зависть к тем, кто учился и ходил в школу.

Конечно, по-своему, я в чем-то вырос. Став хозяином, почувствовал свою ответственность. У меня были люди, лошади, скот… Моя обязанность — о них заботиться. Еще предстояло найти подходящее место для нашего с Тарлтоном ранчо и не ошибиться.

Немало парней моего возраста владели стадами или управляли командой и не считали это чем-то из ряда вон выходящим, но человек меняется, когда знает, что от его решения зависят другие.

Хотя Корбин и числился в нашей табели о рангах главным бойцом команды, двух человек все же уложил я, но не горел желанием разглашать этот факт. Репутация головореза меня не устраивала. Я мечтал стать таким человеком, как Тарлтон. Образованным, уважаемым, хорошо одетым и всеми любимым. Он обладал чувством собственного достоинства и был джентльменом, и я хотел им быть больше всего на свете.

Мне казалось, что, приходя в этот мир, человек сам по себе является весьма грубым сырьем. Его родители могут дать ему лишь первоначальный толчок и немного образования, но на длинной дистанции, которой является жизнь, кем он окажется — только его личное дело. На свете всегда трудные времена: то войны, то голод, то разные болезни, некоторые люди с рождения при деньгах, большинство — нет. Но в конце концов, кем станет человек — зависит, главным образом, только от него. А все остальное не имеет уж такого значения. У лошадей, собак и людей важней всего сила духа.

Впервые в жизни у меня была четкая цель, а точнее две: создать процветающее ранчо и построить себе такую жизнь, которой я мог бы гордиться. Что касается последнего, то подобная мысль посещала меня и раньше, но в четкую цель она превратилась недавно. В глубине души я всегда лелеял это неосознанное желание, и вот теперь оно выплыло на поверхность. А я собирался его как-то осуществить.

Вернувшись в Теннесси, я не хочу числиться там, как раньше, сыном конокрада. Мой отец был хорошим человеком. Лучший способ убедить людей, что они позволили совершить ошибку, — самому стать другим.

Ко мне подъехал Том Хакер, он осматривал скот.

— Хочешь совет? — спросил он.

— Давай.

— Сделай привал. Лошади перетрудились, для такого перегона их нужно в два раза больше. А если те парни нас догонят, они об этом горько пожалеют.

— Ладно, согласен. — Я зацепился ногой за луку седла. — Том, ты много читал?

Он окинул меня удивленным взглядом:

— Ну, в общем-то да, если под руку попадалось. С собой в седле много не увезешь. — Он помолчал. — Ты почему спрашиваешь?

— Это такая большая страна, и распоряжаться ею должны незаурядные люди, у которых ума палата, не то, что я. Тарлтон собирался прислать мне несколько книг, вот я и жду не дождусь.

— У меня есть пара, — сообщил Хакер, — нельзя сказать, что очень серьезные, но весьма приятное чтиво.