Он засыпал, путаясь в отрывочных сновидениях, граничащих с явью. Отличить реальность от кош­маров было невозможно, потому что открытые гла­за тут же натыкались на плотную темноту. А перед зажмуренными глазами плясали языки пламени.

  Однажды Шредер даже увидел себя на трибуне. Под ним плоским блином лежала многолюдная пло­щадь, трепетали знамена и рвался вверх привет­ственный крик толпы. Шредер был выше всех, он мановением руки мог отправить толпу в огонь и так же мгновенно мог дать каждому по бутылке пива.

- Вы со мной?! - вздернул к плечу сжатый ку­лак Шредер.

- Мы с тобой! Мы с тобой! - скандировала толпа.

- С тобой, Джек, я рассчитаюсь позже! Как обычно, получишь по ящику виски и консервов! ­различил Шредер приглушенный шепот Стива Мендера.

- А с этим что? - Джек пнул тело, лежащее на полу.

  Шредер весь ушел в резкий всплеск боли в мозгу. Ответил Мендер или нет, он уже не услышал.

  Стив Мендер выпроводил немытую братию, защелкнул за ними кодовый замок. После этого он немного послушал тишину.

  Хоть мадеры ребята прыткие и Мендер не раз пользовался их услугами, когда нужно было припугнуть город и хипперов, когда нужно было поставить на место не очень послушных горожан, Стив был не настолько глуп, чтобы не понимать - эти парни продадут его с потрохами, если только кто додумается такую сделку предложить.

  Шредер додумался.

  Можно было бы тихо похоронить его, но Мендеру он был нужен. Давняя затея... Но почему-то нико­му из мадеров, среди которых любой не побрезгует человеческой кровью, Мендер не мог рассказать о своей давней неприязни.

  У него был как бы внутренний барьер; никому из тех, кто окружал его, Мендер не мог сознаться, что он трусит. Ведь лишь верой в его всемогущество, держался авторитет Мендера в подземелье. И он не мог признаться никому, что используя те же прин­ципы кнута и пряника, он держит в руках оставшие­ся жалкие крохи мира наземного.

  Можно было придумать сотни причин, почему нужно убрать Моррисона. Можно было разыграть спектакль с политическим заговором.

  Но Мендер просто умирал при мысли, что кто-то другой догадается об истинных причинах. Морри­сону таить было нечего. И Мендера бросало в дрожь, когда он представлял, как этот волосатик вкладывает в уши наемного убийце, что Мендер, великий Стив Мендер, списывал на экзаменах и далеко не блистал умом.

  И про ту роковую ночь на реке непременно расскажет. Это были глупые страхи. Мендер прекрас­но знал своих головорезов: никому бы и в голову не пришла мысль слушать лепет Моррисона. Но Стива била брезгливая дрожь при мысли, что кто-то грязными лапами сунется в его прошлое, на кото­рое только у Стива Мендера есть право.

  Занозой, причем долгие годы, мешало что-то еще, что Стив пытался вспомнить и потом забывал.

  Полковник Шредер же - сам прошлое, ископаемое. Его Мендер не боялся. Правда теперь полковник осмелел и уверенно держал в руках оружие. Этот парень быстро понял как легко и безопасно подмять под себя мадеров. И тогда Стив Мендер решился на последнюю приманку. Он должен посу­лить Шредеру что-нибудь большее, чем власть. Мендер так давно таскал внутри себя эту тайну, что она буквально вросла в каждую его клетку: Мендер посулит Шредеру бессмертие.

  Человечество покорно сносит мысль, что все смертны. И оно на куски разорвет любого, кто ока­жется способен обмануть старуху с косой. Ибо на­сколько люди снисходительны сами к себе, на­столько же они не терпимы к тем, кому богом, при­родой или случаем даровано большее.

  Бессмертие - сказка для дураков. А Шредер, как оказалось на поверку, как раз глуп и наивен.

Глава 11. Колония под асфальтом

  Был вечерний час. Жизнь на улицах подземного городка бурлила.